Цитаты из книги Fourth Wing

Давай расскажи мне еще о том, что я должен ценить, а что - нет

Всем творцам на свете. В ваших руках таится сила, меняющая мир.

– Надеюсь, он забудет о своей маленькой мести тебе.
– А что, многие мужчины забывают сладкий момент, когда женщина держит нож у их яиц? – Я вскинула бровь.
– Нет, – он вздохнул. – Знаешь, еще не поздно протащить тебя к писцам.

- Она что, имеет право так де-лать? - прорычал кто-то сверху.

Имею и сделаю. Прямо сейчас.

- Что изменилось между тем днем, когда ты перешла парапет, и сегодняшним? - снова спросил Даин.

В его глазах мешались эмоции, большую часть которых я не могла угадать. Ну кроме страха. Тот в ин-терпретации не нуждался.

— Я.

Обычно на поле разрешалось ходить только всадникам - за исключением Дня Презентации.

Ксейден чуть улыбнулся и коснулся пальцем полей воображаемой шляпы 

В проеме, словно темный ангел мщения, посланник королевы богов, высился Ксейден.

я не умру сегодня.

Личное дополнение Вайолет Сорренгейл к книге Бреннана

«Мы будем пировать их костями, Серебристая»

Профессор Каори научил нас всем способам подхода к дракону и ровно нулю способов от него избавиться.

Если я уйду, если я спрячусь… то никогда не узнаю, достаточно ли хороша, чтобы выжить здесь. И пусть я могу не выжить, если останусь, все же не уверена, что смогу жить в мире с собой, если сбегу.

Настоящим всадником тебя делает то, как ты себя ведешь после смертей других людей.

Возможно, если ты перестанешь плескаться в озере жалости к себе, то увидишь, что у тебя есть всё, что нужно, чтобы преодолеть Полосу.

– Слушай, ты вообще собираешься меня убивать или нет? Предвкушение начинает раздражать меня до смерти.

– Ещё не решил.

– А ты не мог бы решить? Это определенно помогло бы мне составить планы на неделю.

Если я верю тебе и готова с вами сражаться, это еще не значит, что я снова доверю тебе свое сердце. А я не могу быть с тем, кому не доверяю.

слова умерли на языке, когда она отступила от прикосновения.

Нас прислали сюда умирать.

Это осознание резануло по груди болью, какую может оставить лишь разбитое сердце, — острое и зазубренное. Я представляла, что так же себя чувствуешь, когда тебя пронзают тупым и ржавым клинком.