Прошло всего несколько минут, и дверь распахнулась. Первым вопреки моим ожиданиям появился Гринберг. Ни Гуннара, ни медсестры не было видно. – Что у нас тут? – бодро поинтересовался он. – Что-то болит? Есть хочется? Есть желание убивать? Чем тут же ввел меня в ступор. Ну и набор вопросов! Пока я соображала, он оказался рядом. Приложил к моему плечу белый, размером с флешку, приборчик. – Спокойно, не нервничаем, всего лишь проверка общего состояния, – успокоил он, усаживаясь рядом. – Так что, Юлианна, скажете что-нибудь? А то как врач я начинаю нервничать. – Почему это прозвучало как угроза? – спросила я, слабо улыбнувшись. – Потому что это и есть угроза, – не смутился Гринберг. – Если пациент чувствует себя плохо, то я начинаю его лечить. – Учитывая, что он всегда хотел стать патологоанатомом, я бы сразу выздоровел, – прозвучал голос у входа.

– Гадание говорит, что ты ворон в самом расцвете сил. И при этом закончатся твои одинокие полёты. Гуннар чуть не рухнул со стула, вовремя ухватившись за край стола. – Не ломай мебель, – назидательно сказала Рангхильд, – мне ещё на ней сидеть. И тебе, кстати, тоже. И вообще, не надо так реагировать. В конце концов, это вполне может случиться. Хотя я не исключаю, что ты просто заведешь не двух любовниц, а шестерых. Они передерутся, сделают очную ставку, сыграют в карты и сделают ставкой тебя. Кто победит – заставит жениться. И придется тебе вить гнездо, возиться с птенцами и ездить по выходным к родителям. Повисла полная тишина. Любимая сестрица с трудом сдерживала ехидную улыбку. Благовоние практически исчезло, отдав свой хвойный аромат комнате. Свечи немного чадили, и голова шла кругом. Гуннар деликатно откашлялся, сделал паузу. А потом так же деликатно уточнил: – Ещё раз, что у меня закончится?