Martin Eden

И он шепотом дал себе клятву, страстно поклялся,что, раз с этим справились те люди, справиться и он, он не глупее других.

"Ему не приходило в голову, что он наделен исключительным умом, не знал он и того, что истинных и глубоких мыслителей нужно искать никак не в гостиных Морзов; что эти мыслители подобны орлам, одиноко парящим в небесной лазури, высоко над землею, вдали от суеты и пошлости обыденной жизни."

«... почему вы меня любите теперь сильнее, чем в те дни, когда у вас хватило решимости отказаться от меня?»

Сны его по смелости и необычайности могли сравниться с грёзами курильщика опиума.

... И как это тебе удаётся, Март?
— Мало ими интересуюсь, вот и всё.
— Ты, стало быть, делаешь вид, что тебе на них наплевать?
Мартин с минуту раздумывал над ответом.
— Может, и это подействовало бы. Но мне-то в самом деле на них наплевать. А ты попробуй сделать вид, может что и выйдет.

- Я вовсе не эгоист! Я альтруистичен, как голодная свинья.
(Бриссенден)

Я представляю себе,что вы пишете. Для этого мне не нужно даже читать ваши произведения. В них есть один недостаток, который закрывает перед ними все двери. В них есть глубина, а это не требуется журналам. Журналам нужен всякий хлам, и они его получают в изобилии - только не от вас, конечно.

Никакой жизни "там", говорил он себе, нет и не может быть; вся жизнь здесь, а дальше - вечный мрак.

Эта волчья стая ластится к нему, а могла бы впиться в него клыками. Ластиться или впиться клыками - это дело случая...

Назначение красоты - дарить человеческую радость.

Он - человек, весь как есть, до мозга костей.

Такие во всём разные, они равно были одиноки в своей обездоленности, и, хотя обходили её молчанием, она-то их и связывала.

И они кинулись друг на дружку, будто молодые бычки, во всём великолепии юности, вооружённые лишь кулаками, да ненавистью, да жаждой исколошматить, изувечить, изничтожнить. Всё, чего достиг человек за время тысячелетнего мучительного восхождения, было забыто.

Что было сделано однажды, можно сделать еще раз.

И однако романы ошибались. Вот оно, доказательство. Те же прикосновенья и ласки, без слов, что действуют на девушек из рабочего класса, действуют и на девушек из верхов. Все они из плоти и крови, все по сути схожи.

Ее рассудок был молод, как она сама, а женские инстинкты стары, как род человеческий и еще того старше. Молоды они были в той далекой древности, когда молода была любовь, и оттого они мудрее условностей, убеждений и всего прочего, что появилось позднее.

Она трепетала при виде этих доказательств своего женского могущества и, как истинная дочь Евы, с наслаждением, играючи его мучила...

...радость творчества - благороднейшая радость на земле. Она меня вознаградила за все лишения.