Свежо предание

«Мальчик, видно, способный - читает, любит литературу. Заняться бы таким, да некогда. Вот если бы не успевал - другое дело. Сложный народ эти успевающие...»

За дверью стоял директор поликлиники — лысоватый, трусливый еврей.
— Ну, что за выступление? — зашипел он. — Вы хотите нас всех погубить?
— Глядя на вас, я становлюсь антисемитом, — сказал Рувим Израилевич.

Мы, русские, как клопы. Нас вывести нельзя. А знаете, до чего живуч клоп? Где-то я читал,
что в покинутых зимовках на Севере через десятки лет находили живых клопов. Каково? Мороз шестьдесят градусов, жрать нечего, а живет. Молодец клоп! Кстати, с чего я начал?
— С евреев. От еврея до клопа, — сказал Юра.

Мужчины вообще редко моются по собственному желанию больше раза в день.

Без хорошего дурака вечер не вечер

Она причитала голосом деревенской плакальщицы, голосящей по покойнику,
но литературными, грамотными фразами:
— И как я буду теперь жить? Нет, вы мне скажите, чем я теперь должна жить?

“В те студенческие дни так легко было быть счастливым! Счастье просто перло отовсюду, зеленое, как молодая трава. Не думать ни о чем - просто зарастать счастьем.”

Пора наконец понять, что честных людей большинство. Лучше пусть один вор украдёт, чем у миллионов честных руки будут связаны! А какие потери от вечного контроля! Инициативы нет. Ответственность - бумажная. Все упоенно перебрасываются бумагами. Как-то я подсчитал количество бумаг, облепивших самую пустяковую из наших работ, и в ужас пришел! Ведь на их производство затрачено больше времени, чем на саму работу!

Мне приходилось видеть, как человек спасал человека любовью и бодростью, ничем другим.

В наше время назвать человека идеалистом значило похвалить. Удивительно, как смещаются понятия.

Слово взял Нечипоренко, по прозвищу Сука, — черноглазый, жесткошерстый.

Откуда-то появилась пара голенастых, ободранных котов. Воинственные, бойцовые коты, крышеходы. Они с жадностью набросились на еду. Каждый ел и рычал на другого.

Береги вагон — это твое временное жилище

В городе оставался один Попович, да и тот редко ночевал дома («Котует», —говорила про него дворничиха).

большая любовь не знает ревности: он любил Васю за то, что Лида его любила.

У мальчика все данные, чтобы расти счастливым. Откуда же такие тревожные глаза?

… Зато у него была мама.
Он приходил к ней — большой мальчик с драными коленками, — садился к ней на колени и просил:
— Говори.
Она всегда знала, что нужно говорить. Всегда они друг друга понимали!

Он шел по мосту, и справа от него пламенело розовое небо, того чистого химического оттенка, который так возмущает в искусстве и так трогает в природе.

- Ты чего смотришь-то? -спросила она старушку. Та охотно откликнулась:
- Какая красота! Не правда ли?
- Жопа, - громко сказала женщина и пошла своей дорогой.

А в комнате был страшный беспорядок, эпикурейский беспорядок живущего без контроля мужчины. На столе - черствые корки, старый носок, сковорода с пылью - черт знает что. Он стал запихивать все это куда попало. У них с Юрой такая спешная уборка называлась "упихательство".