Два дела Сергея Рубцова

Это урок цинизма? — Курбатов засмеялся.
—Я думаю, ты будешь способным учеником. Теперь то мы подошли к самому главному. Слушай меня, Яро, внимательно. я должен прочитать тебе маленькую лекцию. Наша цель отравять сознание людей. Ты назвал чудом, массовым психозом то, что мы сумели сделать при помощи нескольких телефонов-автоматов за два часа, значит, ты понял, какова сила хорошо подготовленной, продуманной сплетни. Мы должны использовать силу силу для того, чтобы вызывать недоверие, беспокойные ночи, самоубийства, беспорядки, ошибки, колебания, для того чтобы создать заботу, возбудить подозрение, беспокойство. Это та работа, за которую нам платят деньги. Работа эта, как ты убедился, не требует ни физического, ни особого умственного напряжения, а всего лишь некоторой фантазии, действующей в определенном направлении. Скорее всего, наша работа похожа на игру, на забавный розыгрыш. Ты убедился также, что это занятие совершенно безопасное... Наше оружие слух, клевета. Это тебе не пистолет, не рация, не фальшивый паспорт, его не найдут при обыске. Это нечто воздушное... Тебя могут обвинить в том, что ты передавал слух, но пусть попробуют уличить тебя в авторстве слуха. Трудно, почти невозможно...

А вы особенно не переживайте и не работайте под этакого брюзжащего старичка. Дескать, что за молодежь теперь пошла, вот мы в такие годы.. разве можно сравнить. измельчал народ. Все это не ново. Я слышал, как участник Гражданской войны, бывший буденновец, сокрушался, что у молодежи нет огонька и чувства романтики, Это было тогда, когда молодежь показывала чудеса трудового героизма на стройках первых пятилеток. Мы в свою очередь думали, что те, кто не прошел суровых лишений первых пятилеток, никуда не годятся, а они дали Кошевого и Матросова. Старая история. Вы говорите: сейчас среди молодежи нет людей, способных на подвиг. Глупости, они есть. Но ведь сейчас нет нужды в таких подвигах, ведь мы живем в мирное время. Но когда потребуется необходимый, неизбежный риск, допустим, когда первый человек полетит на Луну или еще куда-нибудь, тогда, не сомневаюсь, мы увидим новых Матросовых и Кошевых. Нет, дорогие мои, не шалопаи, бездельники, тунеядцы представляют лицо советской молодежи. Это маленькие прыщики, гнойнички, вы читали о них. Но и с ними надо бороться. И мы боремся.

Тут Ярослав снова отметил про себя одну завидную черту в характере Курбатова. Этот человек, несомненно, обладал умением держать на желательном расстоянии от себя всех своих знакомых и друзей, то приближая их к себе, то отдаляя. И если кто нибудь пытался перешагнуть эту установленную для него незримую границу, Курбатов тут же легко и незаметно восстанавливает дистанцию. а если требовалось, то и увеличивал ее. Достигалось это какими-то иной раз неприметными изменениями в выражении глаз, лица, тоне голоса, В манерах. Перемена могла насту пить почти мгновенно: только что Серж казался рубахой-парнем и вот уже он— застегнутый на все пуговицы брезгливый педант, только что он изображал холодного, высокомерного и неприступного аристократа духа, а вот он немного странный, но душевный, очень добрый малый. Готовый пойти за друга в огонь и воду.

Товарищ капитан, я продолжаю наблюдения и узнал, что дед Илько покупает маслины.

— Маслины? — удивился Василько и вопросительно посмотрел на Сергея. — Ну и пусть покупает… Я слышал, что в Греции эти маслины крестьяне солят в бочках, как у нас огурцы или грибы.

— А вы их ели? — подался к нему младший лейтенант.

— Пробовал как-то в ресторане. Не скажу, что очень понравились.

— И я пробовал… — торжествующе сказал младший лейтенант. — Специально, на вид — как слива, а на вкус — дрянь! А маленькая баночка стоит шесть рублей восемьдесят. Имеются эти консервы только в станционном буфете. Никто их там, не покупает, стоят на полке, паутиной взялись. А дед Илько под видом слив три баночки купил… Я поинтересовался этими маслинами, наводил справки. Оказывается, раньше маслины считались изысканным кушаньем для богатых людей, как, например, шпроты или устрицы. Деликатес!

Сергею показалось, что он уловил и понял мысль младшего лейтенанта. До сей поры он ровным счетом ничего не слыхал о существовании маслин, но упоминание об устрицах, подаваемых в ресторане, часто встречал в книгах дореволюционных писателей. Если маслины такой же «деликатес», как устрицы, то младший лейтенант сделал интересное открытие. Что же это за малограмотный старик, который ночью играет на рояле и любит полакомиться необычными, изысканными закусками?