Ася. Первая любовь. Вешние воды

смех без причины — лучший смех на свете — всё это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперёд — куда бы то ни было, лишь бы вперёд, — это добродушное раздолье меня трогало и поджигало

Как подумаешь: нет ничего на свете сильнее… и бессильнее слова!

Все обитатели кондитерской, с которыми ему пришлось познакомиться в тот день, находились налицо, не исключая пуделя Тарталью и кота; все казались несказанно счастливыми; пудель даже чихал от удовольствия; один кот по-прежнему всё жеманился и жмурился.

Как могла она, молодая девушка – ну, и все-таки княжна, – решиться на такой. (...). Как не побоялась погубить всю свою будущность?

Да, думал я, вот это – любовь, это – страсть, это – преданность… и вспоминались мне слова Лушина: жертвовать собою сладко для иных.

Не беремся описывать чувства, испытанные Саниным при чтении этого письма. Подобным чувствам нет удовлетворительного выражения: они глубже и сильнее – и неопределеннее всякого слова. Музыка одна могла бы их передать.

Не учился я как следует, да и проклятая славянская распущенность берёт своё.

Мне иногда кажется, что все вокруг меня со мной прощается.

...и он тут в первый раз мог убедиться, что подобную унылость, унылость сознанной старости, ничем утешить и рассеять нельзя; надо подождать, пока она пройдёт сама собою.