On Photography

Мы потребляем изображения с возрастающей быстротой, и, подобно тому как Бальзак подозревал, что камера расходует свои тела, изображения поедают реальность. Камеры – и противоядие, и болезнь, средство присвоения реальности и средство, из-за которого она устаревает.

В кино Антониони уже выбрал, какие части операции мне смотреть, за меня смотрит камера - и меня обязывает смотреть, поставив перед узким выбором: или не смотреть вообще.

В реальном мире что-то происходит, и никто не знает, что ещё произойдёт. В мире изображений это уже произошло и будет происходить так.

Простувский труд предполагает, что реальность отдалена, фотография же как будто дает мгновенный доступ к реальному. Но в результате этого мгновенного доступа и создается дистанция. Овладеть миром в форме изображений - это означает как раз заново ощутить нереальность и отдалённость реального.

Фотографии - это способ арестовать действительность, представляющуюся непокорной и недоступный, остановить её. Или же увеличить, потому что она съеживается, пустеет, кажется нестойкой и далёкой.

Человек - это совокупность внешних проявлений, которые при должной фокусировке могут открыть бесчисленные слои смысла. Рассматривать реальность как бесконечный ряд ситуаций, отражающих одна другую, извлекать аналогии из самых несхожих вещей - в этом угадывается характерная форма восприятия, сложившаяся позднее под влиянием фотографии.

Каждое тело я его естественном состоянии сложено из призрачных образов, бесконечного количества слоёв, навернутых, как бесконечно тонкие оболочки... Человек никогда не мог создать, то есть сделать, нечто материальное из привидения, из чего-то неосязаемого или сделать из ничего предмет - поэтому каждая даггеровская операция захватывает, отделяет и расходует один из слоёв тела, тот, на котором сфокусирована.

Поскольку свету звёзды, запечатленному на дагерротипе, понадобилось 20 лет, чтобы преодолеть расстояние от Земли, луч, зафиксированный на пластинке, покинул небесное тело задолго до того, как Дагерр открыл процесс, с помощью которого мы только что получили контроль над этим светом.

Фотография не только преображает содержание обычного опыта и добавляет громадное количество материала, которого мы вообще не видим.

Никто не считает картину и модель единой материальной сущностью; картина только представляет модель, отсылает к ней. А фотография не только похожа на объект, не только свидетельствует о нем. Она часть, продолжение объекта и мощное средство овладения им и управления.

Тогда как картина, даже такая, которая отвечает фотографическим стандартам сходства, - всего лишь заявленная интерпретация, фотография, помимо всего, - зарегистрированное излучение (света, отражённого объектом), материальный остаток предмета, каким не может быть картина.

Живопись не столько обратилась к абстракции, сколько освоилась со взглядом камеры, сделавшись телескопической, микроскопической и фотоскопической по своей структуре.

Уэстон в 1930 году воспользовался самой распространённой формулой, чтобы успокоить встревоженных художников : «Фотография отсеяла или отсеет в конце концов большое количество живописи - за что художник должен быть глубоко благодарен».

В литературе можно быть эклектиком до определённого предела, но любить всё нельзя. В фотографии эклектизм не имеет пределов.

Культ будущего(всё более и более быстрого зрения) чередуется с попытками вернуться к ремесленным, более чистым временам, когда на изображении лежала печать ручной работы и у него была аура.

Вооружённые своими машинами, фотографы должны атаковать действительность, которая представляется непокорной, лишь обманчиво доступной, нереальной.

Оба толкования основываются на предпосылке, что фотография обеспечивает уникальную систему открытий: что она показывает нам реальность такой, какой мы её не видели.

Волнуют «фотографии, говорящие что-то по-новому, - пишет Гарри Каллахан, - не ради того, чтобы отличиться, а потому, что индивидуум отличен и он выражает себя».

Для Картье-Брессона делать фотографии - значит "находить структуру мира - предаваться чистому наслаждению формой", обнаруживать, что "во всём этом хаосе есть порядок".

Проницательные наблюдатели заметили, что в правде, которую сообщает фотография, есть элемент обнажения, даже когда фотограф не собирался подглядывать.