Мировая

Петю это наконец пробило. Он покраснел, стал суетлив, шепеляв и принялся извиняться. Я полминуты был гордый. Потом стал великодушный.

То обстоятельство, что потенциальный очаг никак не превращался в кинетический, шпионов не обескураживало. Капля камень точит: последние полвека доказали, что умелое воздействие мирового сообщества на самую стабильную страну рано или поздно лишает ее всякой стабильности, превращая в стреляющее и воняющее на полпланеты пепелище.

Раньше все игры делали американцы. Они все время думали, что придется воевать с СССР — это так раньше наша страна называлась, — и поэтому в своих играх делали врагами русских. А теперь наши научились сами писать игры и стали придумывать своих врагов. Потому что дураки. Ведь когда американцы в компьютере воевали с русскими, это хоть какая-то правда была. СССР с США — это Америка по-другому — на самом деле были как будто врагами. А русские и татары не враги.

И что табуретка отлетает в сторону — вот сейчас, когда мы опаздываем на работу, чистим зубы или орем на сына, отказывающегося делать уроки, — в этот самый момент страна и эпоха испаряются беззвучной вспышкой, а их место занимает что-то другое, подкравшееся на цырлах. Совсем такое же, но чу-уть-чуть другое.

Путь обещал быть гладким и прямым — большинство ведомых впечатляет естественная мощь пастыря, самых же неразумных должна вразумлять хорошая дубинка, необходимая каждому пастуху. В конце концов, по дубинке пастыря и узнают — и отличают от овцы.