“это просто позор, что на Марсе существует такая страна. Мы не считаем ее жителей за людей.”

“в Кошачьем государстве, честность бессмысленна.”

“– Да, наши предки были кошками, как ваши…
– Обезьянами, – подсказал я.
– Совершенно верно. Все мы произошли от животных.”

“Я даже начал завидовать людям-кошкам. Они живут хоть и в грязи, но со своими родными”

“Как они живут в домах, где нет ни света, ни воздуха, а только вонь, грязь и мухи?!”

“Впрочем, что рассуждать: в кошачьем обществе человеческий разум вряд ли нужен, не говоря уже о чувствах.”

По-моему, каких бы политических взглядов ты ни придерживался, всякое преобразование нужно начинать с экономики и проводить его честно.

У нас всюду воспитывают, кроме школ. Дед бранится - воспитание, отец торгует дурманными листьями - воспитание, посланница заживо хоронит восьмерых наложниц мужа - воспитание, вонючая канава на улице - воспитание. Этому служат и солдаты, бьющие людей по головам, и те женщины, которые умеют пудриться лучше других. Когда мне говорят о воспитании, я съедаю лишний десяток дурманных листьев, иначе меня тошнит.

Признавая их слабости, мы как раз и проявляем уважение к женщинам. Ради них мужчины врут без передышки, превращаются то в святых, то в зверей. А женщины всегда чисты, всегда задорны и пудрятся, если не очень красивы от природы. Если бы мужчины чувствовали, что их собственные лица недостаточно красивы, они бы тоже пудрились.

Теперь я не смел поднять головы. Это давало мне и некоторые преимущества, так как дорога была вся в колдобинах и зловонных лужах; я бы вывалялся как свинья, если бы глазел по сторонам. Люди-кошки, наверное, не чинили дорог в течение всей своей многовековой истории, которой они бахвалились. Как бы мне вообще не возненавидеть историю, особенно многовековую!

“Будь я богом, я бы раскаялся в том, что дал женщин такой никчемной нации!”

“В мире онемела еще одна культура, которая никогда больше не возродится. Ее последним воплем стала запоздалая песнь свободе. Душа этой культуры может попасть только в ад, потому что само ее существование было черным пятном на странице истории.”

“никому не хотелось говорить: разящий перст судьбы придавил наши языки.”

“Они проклинали ее или предавались воспоминаниям. У них не было будущего, а их настоящее воплотило в себе весь позор их сограждан.”

“Государство гибнет от собственной глупости. Эта гибель не трагическое разрешение противоречий, не поэтическое олицетворение справедливости, а исторический факт, который не смягчишь никакими чувствительными словами.”

“Как это печально – в обвалившемся домишке ждать гибели государства! Именно тогда особенно остро ощущаешь связь между понятиями «человек» и «гражданин».”

“Сверху донизу сплошная глупость! Она зияет на теле Кошачьего государства, словно кровавая рана, и все-таки недостаточно причиняет боль, чтобы заставить его воспрянуть.”

“– Ты хочешь сказать, почему мы не устроим переворот?
Я никак не ожидал, что он знает это слово, – забыл, сколько переворотов было в Кошачьем государстве.
– А-а, никто уже не верит! От переворотов мы только теряем, а они приобретают.”

“Ничто не спасет людей-кошек, если они не поймут, что их душит собственная глупость.”

“Люди всегда жестоки к тем, кого презирают.”