Птицеед

- Ты как ворон. Приносишь на перьях мрачные мысли.
- Я как голубь. Гажу правдой куда не попадя.

В данный час мне отказали и моя всеми любимая ирония и мой всеми ненавидимый сарказм.

Законы в Иле переменчивы, тропы коварны, и он никогда не был дружелюбен к чужакам. Он всегда лжёт. Всегда ждёт, когда ты потеряешь бдительность, расслабишься. Всегда играет роль спящего старого хищника. О, он очень стар. Но отнюдь не слаб.

Ил – это всегда чья-то кровь.

Плакса, несмотря на весь свой несчастный ранимый вид – упёртый отморозок. Если ему отвесить оплеуху, он саданёт по затылку стулом. Если кто-то схватит палку и замахнётся, он возьмётся за нож. Ему плевать на размер противника и количество врагов. Мне кажется, даже когда его будут убивать, он зубами станет цепляться за жизнь, чтобы забрать с собой того, кто посмел нанести смертельный удар.

«Всё» звучало крайне… многообещающе. В голове прозвенел колокольчик. Предчувствие говорило, что неприятности и не думали заканчиваться.

Я очень не люблю, когда меня бьют. Есть в этом нечто совершенно невоспитанное.

– Ты ещё ребёнок. А мрачных раздумий в тебе больше, чем во всём отряде «Соломенных плащей». Смотри на мир с оптимизмом.
– Тогда я стану такой же, как ты. Два полных оптимиста в семье – это перебор.

У моего собеседника была такая досадная черта, как совесть, и я совершенно некрасиво наступил на неё всей подошвой ботинка. Не только наступил, а ещё пару раз топнул ногой для верности, так сказать.

Полюбуйтесь. Моя родная бабка, между прочим. Ощущаете её радость от встречи с правнучкой? Порой она прямее рельса, связывающего Айурэ с Перешейком. И мягкости в ней тоже столько же, сколько в рельсе.