Цитаты из книги Дневники и письма

Импрессионизм - богатый улов с полей природы.

Академии - это огромные фабрики художников - Туда приходят таланты, а выходят автоматы по изготовлению картин.

Возможно, искусство - это лилия, поднимающаяся из навозной кучи - именно такая почва ему и нужна, чтобы вырасти, словно жемчужина из слюны моллюска.

Искусство есть кровь сердца.

Не рождённые мысли -самые прекрасные...

и подручный палача приносит пользу.

Сила художественного произведения - в том, что оно говорит - зрителю нужна квинтэссенция природы - извлечённый из природы квадратный корень.

«Отчего я все о работе да о работе – оттого, что это единственное – что хоть как-то поддерживает во мне самоуважение, и единственное, что, как я думаю, дает мне право жить».

Один день похож на другой – мои товарищи больше не приезжают, и зачем им приезжать – они видят, что я не в состоянии разделить их радость, что их смех меня только расстраивает и терзает, что их жизнелюбие действует мне на нервы.

Голдстейн продержался дольше всех, но и он перестал ездить. В последний раз мне пришлось лечь в постель – его рассказ про интрижку со служанкой меня раздражал, и в конце концов я крикнул ему: «Заткнись!» – ему это не понравилось.

– Меня уже начали утомлять все эти люди, описывающие свою жизнь – Живешь в постоянном страхе, что тебя затащат куда-нибудь и там начнут излагать тебе всю свою жизнь на двух тысячах страниц – Скоро не останется ни одного мужчины, не написавшего о своей жизни роман
Будь здоров
Твой Э Мунк

Когда ты наконец узнаешь меня по-настоящему – ты поймешь, что моя потребность в одиночестве – это регулятор моей жизни. И если ты пойдешь против нее, как ты уже пыталась ранее, – тебе придется понять, что это убивает меня –

Ребенок смотрит своими

большими глубокими глазами

на этот мир, куда он явился

не по доброй воле —

Болезненный, полный тоски

и вопрошания, смотрит он

в пространство – удивляясь,

как он попал в эту юдоль скорби,

и спрашивая – уже

появляется вопрос «Почему» – почему.

В то время как по Европе гуляет сибирский мороз – и снежные бури свирепствуют в Алжире и Италии, а на улицах Тулона и Марселя насмерть замерзают дети, я сижу здесь, в Ницце, и загораю на солнышке возле открытого окна.

Я не верю в то искусство, что

не рождено потребностью человека

раскрыть свое сердце.

Любое искусство, и литература,

и музыка, должны рождаться из крови сердца —

Искусство есть кровь сердца.

Я окружен людьми, чей язык я не понимаю. Они поглядывают на меня с любопытством – мои странные привычки, требовательность в еде, мои внезапные приходы и исчезновения из ресторации…

Это и есть то единственное, что делает искусство интересным, дает ему глубину. Человека, жизнь, – вот, что надо уметь выразить, изобразить, а не мертвую природу.

Стул может быть столь же интересен, что и человек, определенно. Но этот стул человек должен увидеть. Стул должен так или иначе затронуть что-то в человеке. А он, в свою очередь, должен так или иначе затронуть что-то в зрителе. Нужно писать не стул, а то, что человек почувствовал, увидев его.

Своим искусством я пытался объяснить жизнь и ее смысл самому себе – и хотел помочь разобраться в жизни другим. – Мне всегда лучше работалось над картинами о себе. —

Оступаясь, брожу я среди живых - Но мне нужно назад, на дорогу вдоль пропасти.
- Это мой путь, по нему я должен идти - Я ступаю нетвердо, мне хочется устремиться - назад у жизни, к людям - Но я должен вернуться на дорогу вдоль пропасти - Потому что это мой путь - до тех пор, пока я не сорвусь в бездну.

Дело в том, что в разные моменты человек видит по-разному. Он видит иначе утром, чем вечером. То, как человек видит, зависит и от его состояния духа. Вот почему один и тот же мотив можно увидеть по-разному, - это и придаёт искусству интерес.