В поисках утраченного времени. В 7 томах

При чтении романа "В поисках утраченного времени" обнаруживается некоторый прием, разнообразным образом применяющийся, прием, образующий как бы "ритм" повествования : если автор хочет сказать что-то существенное, он облекает это в образы, отсылающие к морю. И его непривычно длинные фразы, которые катятся одна за другой, от настроения к настроению, от воспоминания к воспоминанию - эти фразы тоже похожи на волны. Можно заметить, как та или иная фраза, растянувшаяся на половину страницы за счет сделанного в ней отступления, попутно растерявшая нить своего начала, наконец пытается вернуться к себе (как человек при пробуждении) и ставит после этого возврата "к себе" громоздкий знак препинания ";—", начиная затем отстраиваться заново; — можно заметить, как эта фраза становится как бы большой волной, которая, не выдержав тяжести своего веса, обрушилась наконец сама на себя. Но так же как и волны моря выносят иногда на берег невиданной красоты раковину, так и волны прустовских текстов - иногда весьма неожиданно - выплескивают глубокие, странноватые и отточенные афоризмы.

Если вместе с автором проникнуться этим ощущением волн, этой "точкой зрения" на мир (скорее даже "точкой вслушивания" в мир), то в любом контрасте, в любом повторении, в любом переходе из крайности в крайность, которые встречаются во всех сферах нашей жизни и образуют какое-то вечное ницшевское повторение, какой-то маятник, сообщающий нашей жизни таинственный ритм во всех ее проявлениях, — во всем этом можно будет расслышать дыхание какого-то всеобщего, общечеловеческого моря. Пруст слышит эту стихию во всем - в перепадах настроения человека (его приливах и отливах), в текучести смысла языковых фраз и имен собственных (например, названий городов и мест), в цикличности исторических событий, в колебаниях из поколения в поколение стереотипов и пристрастий людей, в изобразительном искусстве (один из основных героев романа - художник, пишущий морские пейзажи, схваченные в тот момент восприятия, когда мы еще не можем четко провести грань между морем и между городом, и город напоминает море, а море - город), да и в самом теле человека (один из любимых образов Пруста - образ спящего человека, равномерное дыхание которого напоминает приливы и отливы волн, и главный герой, сидящий рядом со спящей Альбертиной, забывшись, долго вслушивается в это "море").

Постепенное погружение в эту систему морских образов вызывает у читателя не столь часто встречающееся в литературе - да и в жизни - чувство включенности обыденного в вечное, причем чувство, ненавязчиво, мимоходом возникающее на совершенно ровном месте и в совершенно бытовых ситуациях. В одном месте, как бы в шутку, Пруст характеризует работу одного героя романа как "труд, в котором рассматривается чувство бесконечности на западном берегу озера" - но эту странноватую характеристику можно применить и к самому роману "В поисках утраченного времени".

Переходя от одного образа моря к другому, от одного ощущения к другому, Пруст в последней части внезапно собирает все это в одну, центральную для романа, мысль. Если изложить ее с использованием известного из физики образа корпускулярно-волнового дуализма, она приобретает более отчетливую форму. Пруст, если так можно выразиться, обнаруживает, что моменты, в которых мы испытываем ощущение полного тождества себя текущего с моментом жизни давно минувшим, эти моменты находятся "внутри" одного и того же бытия, как моменты коллапса одной и той же волновой функции. Секунда, в которой мы испытывали впечатление в прошлом, и секунда, в которой мы вспомнили об этом сейчас, оказывается одной неделимой секундой, частицами одной волны, которая представляет из себя то, на что все эти совпавшие секунды как бы нанизаны, нечто вневременное. Добираясь своей интуицией до подобного волнового ядра, мы восстанавливаем, воскрешаем все эти моменты ушедшего от нас времени - и ушедшие вместе с временем части самих себя. И основным вопросом для Пруста становится вопрос, существует ли вообще метод, путь, позволяющий хотя бы в малой степени проделать этот "возврат к себе"? Ответ Пруста такой - да, такой путь существует, и процедура создания любого художественного произведения (книги, картины, музыки) и является тем таинственным методом, который вынуждает создающего их писателя, художника, музыканта вызвать этот процесс внутри самих себя. То есть, автор, пишущий книгу, впервые открывает самого себя самой этой процедурой написания.

И поэтому неслучайно центральное место в романе занимают образы морей, образы снов, образы Времени: море, как море волн, есть та стихия "подлинного бытия", в которую творчество способно нас вернуть; процедура возврата напоминает пробуждение из сна; а то, что мы обретаем в этом пробуждении - это и есть утраченное Время.

Совокупный образ "океана бытия" во всей его динамике, во всем его постоянстве и вечном возвращении, дает нам как бы метафору, позволяющую взглянуть в целом на нашу растрачиваемую по разным направлениям жизнь, и также как и всякая метафора имеет своеобразный просвет, разрыв, удерживающий смысл, который не удается разложить до конца, так и эта метафора пытается удержать ускользающее от нас бытие и время.

Пруст лечит душу морем и вечностью, и кажется, это можно выразить одной его фразой: "Я всегда старался, глядя на море, устранить из поля моего зрения не только купающихся на переднем плане людей, но и яхты с их ярко белыми парусами, похожие издали на белые курортные костюмы, и вообще все, мешавшее мне верить, что передо мною – те самые вековечные волны, которые катились здесь друг за другом, полные таинственной жизни, еще до появления человеческого рода."

Владимир Познер, упоминая Марселя Пруста, часто добавляет к его имени «мой друг». Теперь я могу горячо заявить: Марсель Пруст и мой Друг тоже! И дело даже не в том, что он создал безусловно гениальное произведение в семи томах, а в том, что он в него вложил. Через строки проступает живая материя - д у ш а ! - чистая, как самый первый снег. ⠀⠀⠀⠀ Несмотря на то, что главного героя, от имени которого ведётся повествование, зовут Марсель, и несмотря на то, что он станет писателем, а итогом его жизни станет это произведение, и даже несмотря на то, что рассказчик неоднократно подчеркивает, что описываемые события лишь вымысел, прочитав заключительный том цикла "В поисках утраченного времени", невозможно отрешиться от мыслей об автобиографичности романа. И даже если всё-вымысел, имеет ли это значение? Ведь строки родились в голове Человека, и этот живой Человек именно ТАК мыслил, чувствовал и видел мир... ⠀⠀⠀⠀ Вот что вымышленный Марселем Прустом Марсель сам говорит на страницах ИХ "поисков утраченного времени": ⠀⠀⠀⠀ "Говоря о тех, кто мог бы прочесть эту книгу, было бы весьма неточно называть их читателями. Ибо, как мне представляется, они были бы не моими, но своими собственными читателями, поскольку книга моя являлась бы чем-то вроде увеличительных стёкол; своей книгой я дал бы им возможность прочесть самих себя. И мне было бы совсем не нужно, чтобы они хвалили меня или поносили, мне нужно было бы, чтобы они мне сказали, действительно ли это так, действительно ли слова, что читают они в самих себе, являются теми словами, что написал я (и некоторые вполне вероятные расхождения проистекали бы не оттого, что я ошибся, а оттого лишь, что глаза читателя оказывались порой глазами не того человека, кому подходила моя книга, чтобы читать в себе самом)." ⠀⠀⠀⠀ Спасибо, мой Друг, Марсель Пруст, за бесценную возможность читать в себе. Это были именно ТЕ слова! ❤️

В поисках утраченного времени.                   ( Марсель Пруст)

Вот я и дошел до этого момента, а именно, моя жизнь до Пруста и после и поверьте это не высокопарное высказывание, это итог жизни в спешке в беге за чем то , за кем то , в поисках кого то, в какой то момент понимаешь как Паниковский глядя как пилит Шура золотые гири, понимает что они не золотые , и вот это состояние осознав что оказывается за горами тебя не ждет страна с молочными берегами и все дружно скажут мы так тебя ждали, нет и еще раз нет , эту страну нужно делать в прошлом , что бы она была в настоящем, а если летать в облаках и выбирать между быть и казаться , просто казаться, то человека ждет большие фиаско, любой обман раскрывается , а хуже , когда врешь самому себе, и вот мы пришли , точнее я пришел к итогу , осознав что если хочу что бы что то поменялось в лучшую сторону, то нужно самому поменяться в лучшую сторону, и вот начинаться волшебство Пруста , давайте не много о Писателе, не буду обобщать скажу главное , человек с высшего общество и смертельно болен, любой его вздох мог быть последнем, и вот лично мое мнение на чем держаться все волшебство писателя , первое это замедление времени, точнее он проникает в саму материю времени и не спеша рассматривает ситуацию с разных сторон как  3DО модель, это первое никогда не дало такого результата как в сочетании со вторым а именно не просто искренность , а открытость собственного сердца и вот что важно это не на эмоциях не рвении с горяча , а осознав , что врать уже нет смысла , заискивать перед кем то нет смысла , ни в чем нет смысла кроме того , что бы ты найти этот сам смысл. Далеко не каждый поймет Пруста , нужно проникнуться одним , а именно неизмеримым ни с чем одиночеством , когда понимаешь что ни кто не даст ответа , просто ни кто и ни когда , нужно брать свою жизнь полностью со всем , не тем кем казался а тем кем был, а это поверьте горькое зрелище, и как нужно чтобы болело и как хотеть освободиться от лже , да посто лже  но как этот лже травит жизнь , сильно очень сильно , я просто кричу как я счастлив что осознаю то  что я не могу выразить словами как оно прекрасно.