Три сестры

Мне уже двадцать четвертый год, работаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела, постарела, и ничего, ничего, никакого удовлетворения, а время идет, и все кажется, что уходишь от настоящей прекрасной жизни, уходишь все дальше и дальше, в какую-то пропасть. Я в отчаянии, и как я жива, как не убила себя до сих пор, не понимаю.

Она честная, порядочная, ну, добрая, но в ней есть при всем том нечто принижающее ее до мелкого, слепого, этакого шершавого животного.

Если позволить вам поцеловать руку, то вы потом пожелаете в локоть, потом в плечо...

Помните? Какая ясная, теплая, радостная, чистая жизнь, какие чувства, — чувства, похожие на нежные, изящные цветы… Помните?..

Дуняша. А мне, Ермолай Алексеич, признаться, Епиходов предложение сделал.
Лопахин. А!
Дуняша. Не знаю уж как… Человек он смирный, а только иной раз как начнет говорить, ничего не поймешь. И хорошо, и чувствительно, только непонятно. Мне он как будто и нравится. Он меня любит безумно. Человек он несчастливый, каждый день что-нибудь. Его так и дразнят у нас: двадцать два несчастья…

Убеждения сами по себе ничто, мёртвая буква... нужно дело делать.

Вы сыты и равнодушны, и потому имеете наклонность к философии.

Несчастье другого всегда бывает чьим-нибудь счастьем! © Войницев

Как противны нам люди, в которых мы видим хоть намёк на своё нечистое прошлое! © Платонов

Нет более несчастья, как быть лишенным собственного уважения! © Платонов