Слепые

Все мы любим и уважаем Мориса Метерлинка за его пьесу "Синяя птица", однако его творчество не ограничивается одним-единственным произведением.
Данная пьеса невелика по объему, читается буквально за полчаса. Однако у нее интересная сценическая архитектура (не знаю, как это назвать). Есть зрители, которые наблюдают из зала, есть Старик и Незнакомец, которые с авансцены наблюдают за жизнью в доме, расположенном в глубине сцены. Семья, живущая там, ещё не знает, какое несчастье их постигло (утопла одна из дочерей).
Такое расположение действующих лиц позволяет, с одной стороны, подсмотреть жизнь одной семьи в их повседневном взаимодействии, а с другой стороны, позволяет прочувствовать постепенное приближение Смерти к этой семейной идиллии

Пьеса совсем маленькая, но наполнена глубоким смыслом. Она сразу окутывает каким-то жутким холодом, даже изморозью. Кажется, что я уже знаю, кто эта Непрошенная сразу же после первых строчек. Как знает и слепой старик. Ведь «стоит болезни войти в дом, и кажется, будто в семье поселился чужой,» вернее чужая.
Семья, собравшая в комнате, в тревожном ожидании чего-то. Там, наверху, после тяжёлых родов, отдыхает их мать, сестра, дочь, жена. И вроде бы это первая спокойная ночь после того, как родился новый член семьи, тревога не оставляет их. Новорожденный мальчик тих, как мышь, он даже ещё не плакал, хотя прошло уже несколько недель. А в этот вечер даже соловьи в саду умолкли, рыбы в пруду ушли под воду, лебеди испуганы, и собаки не оглашают лаем округу, как обычно. Все словно ждут чего-то, или кого-то. И это ожидание страшит и мучает.
Особенно остро это чувствует слепой. Это неудивительно. Ведь все мы знаем, что чувства слепых обострены до предела. И он не молчит. И своим беспокойсвом ещё больше возбуждает семью. Теперь им всем любые звуки и движения кажутся подозрительными. Но особенно тишина. Тишина, в которой можно расслышать, как пролетит ангел.
Вот только вместо ангела приходит она…

Ошеломляющее чувство страха перед неизбежным. Чувство неизбежности перед страшным. Жизнь и Смерть в извечном поединке. Победит сильнейший? Скорее тот, кому это больше нужно.

Необычная пьеса, построенная на предчувствиях. Приход смерти, обозначенной звуками в виде натачиваемой косы, открывающихся дверей, шагов, уже нагонял страх. Но к этому присоединились птицы, рыбы, даже лампа... Метерлинк старательно нагнетает обстановку, чтобы и читатель проникнулся, почувствовал потусторонний холод. Сложно представить, каким образом мистический дух пьесы передадут на сцене артисты, но у меня не возникло желания присутствовать на постановке.
Тоньше других присутствие смерти слышит Дед, то ли потому, что он отец умирающей женщины, то ли из-за слепоты. У слепых острее развиты другие чувства. Но ему говорят: "верьте тем, кто видит". А как верить зрячим, если смерть ощущается рядом, и глаза не требуются, чтобы почувствовать могильный холод?
Хорошо, что пьеса небольшая - читать о пришедшей за кем-то смерти жутко.

Моя самая любимая пьеса Метерлинка. И, наверное, единственное произведение, на которое я с удовольствием слушаю аудиоспектакль. Именно так и надо воспринимать "Слепых" — с закрытыми глазами, с прерывающимся тяжелым дыханием и постепенно нарастающей паникой и отчаянием.

Символизма у Метерлинка всегда хоть половником черпай, но "Слепые" кое-чем отличаются от других символических произведений. Дело в том, что обычно его образы и символы весьма конкретны, так что их можно трактовать вот так и вот-то, но как-то по-другому уже сложно. В "Слепых" же, напротив, всё предельно размыто и обезличено. Нет главного героя, все действующие лица не только потеряли зрение, но и имена. Конечно, простые символы в пьесе тоже есть, подумать, например, о том, чем зашоренные слепорождённые отличают от тех, кто утратил зрение постепенно... Но это неблагодарное занятие — трактовать Метерлинка вслух. Его надо обдумывать про себя и только про себя, а вслух можно только наслаждаться тяжёлой атмосферой пьесы.

Отбросим все символы и толкования. Самое-то интересное — конец! В кои-то веки он неоднозначен, и для своего времени это новаторский шаг в литературе. Отчего заплакал единственный в произведении живой зрячий? Ребёнка может напугать что угодно: и то, что пришло всех уничтожить, и то, что пришло всех спасти. Где-то рядом бушует море, холодает, очень голодно — но ведь это только восприятие слепых. Они и цветы не могут сорвать, чтобы их не испортить. Значит, воспринимают они всё искажённо, может, и нет на самом деле никакого драматизма и тяжёлой ситуации? Делов-то — отошли на полчаса пешкодрала в лес от приюта.

Сама ситуация очень интересна. Будь персонажи в ней не размытыми и обобщёнными, а цельными личностями, то драма стала бы экзистенциальной — ещё до появления термина экзистенциальности. Но в этом и фишка, что в такую ситуацию могли попасть только люди, блуждающие во тьме: не из-за слепоты физической, а из-за слепоты духовной. Поэтому и не важны их имена. Первый слепой, помешанная слепая — достаточно.

Я эту пьесу советую всем и каждому. Потому что она очень гармоничная: не слишком сложная и не слишком простая. Забавно, что её сравнивают с "Ожиданием Годо". Ждут-то ведь совсем по-разному.

Пьеса бельгийского драматурга и философа Мориса Метерлинка, написанная в 1890-ом году, поражает своей силой. Она небольшая, всего 26 эл. страниц, но сколько в ней трагизма, скрытого за словесной ширмой символики.
В центре внимания 13 действующих лиц: священник, 3 слепорожденных мужчин, 3 старых слепца, 3 слепые молящиеся старухи, старая слепая, юная слепая и слепая помешанная женщина.
Однажды священник выводит их на прогулку за стены приюта, в котором живут слепые. Он приводит их в первобытный северный лес под звездное небо. Священник прислоняется к старому дубу, замирает в неподвижности, и с этого момента слепые теряют связь со своим поводырем. И вот тут разворачивается потрясающая картина: человек и мир, человек и его страхи, человек и то неведомое, что давит на него только потому, что оно неведомо. Прекрасно переданный миг, когда приходит сознание того, насколько же одинок человек, насколько он бессилен и растерян только потому, что он глуп... Глуп настолько, что не дает себе прозреть - так и мечется: слепой и неприкаянный. И чтобы заглушить эту самую безысходную и оглушающую тишину одиночества, он забивает ее пустыми и бессмысленными разговорами, наподобие тех, что ведут между собой слепые. Прислушайтесь к тому, что они говорят...

На первый взгляд, такие незамысловатые, ничего толком не значащие обрывки речи. Но стоит приглядеться к ним, прочитать раз за разом, раздвинуть паутину и увидеть незримое, или почувствовать его...

Метерлинк гениально прорисовывает эмоции и душевное состояние человека через разные звуки. Это и шорохи, и шелест, и гул моря, завывание ветра, звук шагов, голос природы, когда ночь сменяется днем и т.д. Панический страх, граничащий с безумием - страх перед лицом Пространства, неизведанного, необъятного , к познанию которого нет пути. Человек сам отрезал путь - он погасил свет в своих глазах.

Дальше...

Рисунок Н. К. Рериха к пьесе. 1905.

Поистине, страшная пьеса. Она настолько символична что то, что хотел сказать Метерлинк, следует читать в критической литературе. Но если не обращаться к ней, то непередаваемая жуть на страницах произведения терзает душу. Ужасно страшно быть слепым во всех смыслах этого состояния. Несмотря на то,что упор здесь делается на физическую слепоту, о которой тоже читать нелегко, автор все-таки символизировал её, заставляя задуматься читателей о слепоте нравственной, духовной. Конец пьесы - пронзительно-устрашающий. Что увидел единственно зрячиц младенец и оцепенел от ужаса, читатели/зрители могут лишь догадываться. Я же думаю, что это Смерть, такая же духовная, как и физическая, неизбежная в созданной ситуации.

Морок. Странный морок охватил меня при чтении этой пьесы.
Очень маленькая (всего один акт), какая-то даже примитивная, но мрачная атмосфера наполнена какой-то стылой жутью. Все персонажи из-за своей статичности даже не выглядят живыми людьми. Где же эмоции, чувства, движение? А вот незваная гостья Смерть как раз кажется очень даже живой и осязаемой, хотя она даже и не появляется на сцене. Зато все её передвижения передаются звуками (скрип двери, звон косы, плач ребёнка).
Как здорово было бы посмотреть эту пьесу в театре, с хорошими актёрами, которые сумели бы передать завораживающую нагнетающую атмосферу, от которой кровь стынет в жилах. А ведь это очень непросто, учитывая абсолютно простой язык, односложные предложения и практически отсутствие действия.

Прямо посреди осеннего леса стоит театральная сцена. Актеры, как и положено, на сцене. Вокруг публика – люди с повязками на глазах. Зрителей нет, остались только слушатели. Повязка не делает человека слепым, это просто имитация, но даже она лишает людей зрительного контакта, мешает оценивать себя через восприятие окружающих. Идентификация себя в этом мире требует внимательного взгляда в окружающее нас пространство. Ландшафт однозначно подскажет, край родных осин различает наше зрение или нам посчастливилось заблудиться в лесу чужого и неприветливого острова, где свет маяка попросту некому увидеть. Театралы в лес пришли по собственной воле, но как только им надели повязки, конкретное и непрерывное ранее пространство исчезло, а значит временно перестали существовать все события, привязанные к конкретным пространственным ориентирам. Проще говоря, на время представления перестало быть прошлое.
Что же осталось? Осталась пьеса Метерлинка, ведь именно ради экспериментальной постановки этого классического произведения любители театра шли по лесу (пачкая обувь, между прочим, дождь вчера был), а теперь вот сидят и слушают. Говорят, 90% информации человек получает за счет зрения. Раз нашим театралам зрение ампутировали, им ничего не остается, как в большей степени сосредоточиться на том, что слышат со сцены, а также на своих собственных мыслях. О чем же они думают?

Первый слушатель. Вот зачем я сюда пришел? За билет кучу денег содрали, повязка жмет, на сцене одно и то же талдычат.
Вторая слушательница. А я знаю, почему слепые остались без помощи. Я всего Метерлинка прочла еще в 1997-м, в оригинале, между прочим!
Третий слушатель. Хм, а у этой молоденькой актрисы голос ничего. Интересно, когда кланяться выйдут, повязку снять можно будет?
Четвертая слушательница. Выключила газ на кухне или нет? Вроде да, но вдруг. А-а, что же делать?
Пятый слушатель. Все-таки Метерлинк мастер слова, куда там современным "драматургам"
Шестая слушательница. Как же всех их жалко!

Слушателей в этот час гораздо больше шести, но перечислять мысли всех слишком утомительно. Давайте посмотрим, нет ли тут еще кого-нибудь. Актеры, слушатели, асистенты (должен же был кто-то повязки надевать да стулья на лесной поляне расставлять). Так, а это кто? Критик! Смотрит второй раз без повязки, чтобы оценить все полностью. Лицо он, пожалуй, беспристрастное. Вот его и спросим о пьесе и данной постановке.
Суперважное мнение критика:
Метерлинк - гений. Сделать такую грандиозную и сложную пародию на все человечество в такой небольшой по объему пьесе! Все мы слепы по отношению друг к другу, кто-то с рождения, кто-то раньше мог видеть свет в людях, а потом повзрослел. Религия, бывшая нам проводником, ныне состарилась, и мы как слепые в лесу боимся каждого шороха и ждем прихода будущего. Казалось бы, вся надежда, что наши дети окажутся зрячими. Однако финал пьесы пугает нас ужасом неизвестного (не хуже, чем лучшие произведения Лавкрафта), и крик ребенка оставляет мало шансов на счастливый исход из леса предрассудков и заблуждений.
А вот постановка - никакая. Может быть, задумка интересная - вытащить на природу за город этих театралов в костюмах и вечерних платьях. Но до чего же убого организовано, акустика плохая, актеры не достаточно стараются, комары кусаются. Лучше уж читать пьесу или поискать менее абсурдный театр.
Маловажное мнение рецензента:
Это мое первое знакомство с Метерлинком. Я впечатлен. Есть такие картины, на которые чем больше смотришь, тем больше деталей замечаешь. С этой пьесой то же самое. Чем больше о ней размышляешь, тем больше символизма видишь в этом простом тексте. Обязательно продолжу знакомство с автором. И вам рекомендую.

Эта сатирическая, едкая пьеса подняла мне настроение. Нет, не развеселила, но каким- то образом сделала мне день. У хороших книг это легко получается.

Написанная почти сто лет назад, она и сегодня актуальна.

Иногда люди верят в необычное и ждут чуда. А когда оно приходит, оказывается не все готовы его принять. В ход идут все мыслимые и немыслимые домыслы, догадки, утверждения и противоречия, лишь бы не верить в очевидное. Вот оно, чудо- на голубом блюдечке, принимайте, радуйтесь, трепещите. Ан нет, тут уже начинают включаться пороки человеческой души: жадность, лицемерие, корысть. Ведь многие не верят в бескорыстность, не понимают, что добрые дела можно творить просто так, не требуя платы, не мечтая о славе.
Что остаётся святому Антонию? Только принять этот факт. Хорошо хоть одна душа уверовала в него. Простая служанка Виргиния, в отличие от господ, думающих о бренном, разглядела нимб над головой святого. Она одна искренне приняла его и поверила. Все остальные так и остались с зашторенными глазами.

Так не случилось чуда в маленьком провинциальном  городке. Мало ждать и верить в чудеса. Их ещё надо уметь принимать.

"Синяя Борода" — великолепный вечный архетипичный образ, который кому только в руки не попадался. Действительно, тут можно и феминисткам разгуляться, и противникам, да и вообще есть куда лапки запустить да развить сюжет. Метерлинк же делает из "Синей Бороды" нечто необычное. Во-первых, сам Синяя Борода в пьесе почти не появляется, только на секундочку со словами а-ля "Кушать подано", и следующий раз мы увидим его уже излупцованного и страдающего. Во-вторых, бодрой жёнушкой у него оказывается не экземпляр номер семь, а экземпляр номер шесть. В-третьих, её мотивы вообще не согласуются с канонической трактовкой.

Итак, всё начинается с того, что жёнушка Ариана (кстати, имена всех шести жён взяты из других пьес Метерлинка) приезжает обновить замок Синей Бороды и оказывается, что у неё есть конкретная цель: найти предыдущих жёнушек и освободить их из-под кабалы негодяя. Нет, не так. Её цель: поскорее сделать то, что ей запретили делать (ведь подобных запретов быть по её логике не должно и нужно немедленно бунтовать, как только тебя ограничили). А уж если при этом появятся предыдущие жёнушки, о которых ходят слухи, что они стухли где-то в подземельях, так и их заодно пропесочить и освободить. Ариана мне представляется несколько неприятной даже особой с зонтиком, которая лезет ко всем поперёк со своим мнением, так как оно, разумеется, самое правильное. Иного варианта не дано.

И вот, само собой, Ариана тут же бежит за запертую дверь (предварительно обшмонав остальные и набив кармашки драгоценными камнями). За ней и вправду подземелье, где томятся предыдущие жёны, которые из-за отсутствия света стали такими же, как подземные ящерицы – белесыми, хрупкими и едва ли не прозрачными. Ариана уговаривает их бежать, а в этот момент где-то за кадром мужики с рогатинами лупцуют Синюю Бороду за то, что он очередную бабу к себе привёл. Действительно, мужик один, а баб шесть - несправедливо, дефицит создает.

Тут должен быть хэппи-энд: все танцуют, поют, убегают в закат жить счастливой жизнью, а Синяя Борода остаётся в одиночестве, потирая ссадины и ушибы. А вот фигушки.

Жёнушки, просидевшие в подземелье много лет, не слишком горят желанием возвращаться в бурный мир. Там ведь так уютно, никто не докапывается со своими революционными идеями, да и Синяя Борода, в общем-то, не слишком докучает своим присутствием. Жёнушки растекаются патокой вокруг Синей Бороды и Ариане приходится гордо уходить в одиночку. Чтобы ещё кому-нибудь ткнуть под нос свободу и справедливость.

В общем-то, мораль сей басни не так уж и сложна, хотя есть ещё, где покопаться. Не все люди готовы к свободе, к знаниям, к тому, что придётся что-то самим решать в этой жизни. Кто-то сознательно выбирает темный подвал и прячет в нем тело жирное среди утёсов. Непонятно только роль Синей Бороды во всём этом, слишком он остался "за кадром". И зачем он копил новых жён, когда старые ещё не кончились...