Наше сердце

Гидко міняти коханців, бо вона занадто розумна, щоб додержуватись забобонів щодо гріха й безчестя, але ж наділена делікатною моральною соромливістю, яка захищає її від справжнього бруду.

Хіба ж не буває так, що покірливо зберігають одного й того ж коханця, бо бояться наступного?

Але він відірветься від цього смертного стовпа, відірветься, залишаючи шматки свого тіла, шматки шкіри і все своє пошматоване серце.

Чому їй не довелось пережити хоча б той короткий період захоплення, що буває майже у всіх жінок після добровільного й безкорисливого віддання свого тіла? Той період часто буває коротким, після нього настає втома, а потім огида.

Кожна любима істота - своєрідний бог.

Поспішають до того, кого люблять, до того, хто подобається, до того, хто приваблює до себе; але ніколи не поспішають до того, що мало приваблює, і тоді знаходиться завжди якась причина, щоб затримати чи припинити поїздку, щоб відтягнути невиразно прикру годину.

Он думал, глядя на нее: «В сущности, это просто дитя, как и все женщины»

- Почему же вы полжизни проводите возле женщин?

Ламарт ответил с живостью:

- Почему? Почему? Да потому, что это меня интересует. И наконец... Что же, вы запретите врачам посещать больницы и наблюдать болезни? Так и женщины - моя клиника, вот и всё.

Нужно ли для любви, чтобы человек был привлекателен, выделялся среди окружающих и стоял выше всех, в ореоле, или же достаточно, чтобы человек очень нравился, нравился настолько, что без него почти уже нельзя обойтись?

Каждый раз, когда она ездила в Отейль, ей казалось, что она несет ему драгоценнейший дар, неоценимое приношение. Когда так дарят - радость дарить неотделима от мысли, что это жертва; это не опьянение от того, что отдаешь себя, а гордость от сознания своей щедрости и удовлетворение от того, что можешь осчастливить человека.

…идолу, чтобы стать истинным богом, нужны чьи-то молитвы и вера. В безлюдной часовне он всего лишь точеная деревяшка.

- Боже, как она прекрасна в этот миг, дорогой мой! Вот женщина, - равной ей здесь нет!
Потом, подумав, добавил:

• А впрочем, как знать? Быть может, это только мираж, созданный музыкой. Ведь, кроме иллюзии, ничего нет. Зато какое чудесное искусство - музыка! Как она создает иллюзии! И притом любые иллюзии!

Он так долго поддерживал в себе это возбужденное состояние, так распалял кровь словами и так насыщал душу одной единственной мыслью, что постепенно утратил реальное представление об этой женщине. Перестав воспринимать ее такою, какой она представлялась ему вначале, он видел ее теперь лишь сквозь лиризм своих фраз, и все, что бы ни писал он ей каждую ночь, становилось для него истиной. Эта ежедневная идеализация делала ее приблизительно такою, какой ему хотелось ее видеть.

Вы написали мне также, что я отчаянная кокетка; признаю это, но от этого никто не умирает, никто даже, кажется, особенно не страдает. Случается то, что Ламарт называет «кризисом». Вы как раз и находитесь в состоянии кризиса, но это проходит, и тогда впадают… как бы это сказать… в хроническую влюбленность, которая уже не причиняет страданий и которую я поддерживаю на медленном огне у всех моих друзей, чтобы они были мне как можно преданнее, покорнее, вернее.

Она обожала робкие проявления любви, полупризнания, скромные намеки, тайное преклонение; и она проявляла исключительные такт и ловкость, добиваясь от своих поклонников такой сдержанности.