Люблю женское автобиографическое письмо, в частности, книги о материнском опыте, поэтому приобрела эту книгу. В данное издание помимо «Дневника матери» входит «Судилище» — запись суда над Бродским, блокноты Фриды Вигдоровой как журналистки и депутатки, писательские заметки, очерки, несколько писем подругам и незаконченная повесть «Учитель». Этого вполне достаточно, чтобы познакомиться с писательницей, иметь представление об ее творчестве и образе и взглядах. Не все из того, что я прочитала, мне понравилось одинаково, наоборот, мои впечатления от разных текстов, словно волнами, то поднимали меня на вершину заинтересованности, то опускались и заставляли скучать в штиль.
Девочки. Дневник матери
То, ради чего я купила эту книгу, оказалось разочарованием. Это не связный текст, это заметки матери, которая хотела запечатлеть какие-то яркие ситуации в памяти, записывала смешные фразочки своих дочерей, а также выливала на бумагу свое недовольство и фрустрацию, связанную с ожиданиями от детей как от взрослых персон. По современным меркам читать то, как Фрида Вигдорова разговаривает со своими детьми, что требует от них, может быть тяжеловато. Сейчас многие из нас подкованы в психологии, есть соответствующая литература и специалисты, которые могут нам помочь. Тогда этого не было, методы воспитания были более жесткими. Избиений розгами здесь не будет, но есть всякий, опять же, на современный взгляд, трэш, как игнорирование ребенка (игра в молчанку за проступок), манипуляции «я буду тебя презирать, не буду тебя любить, если ты не…» — дочкам Вигдоровой приходилось заслуживать любовь удобным для родителей поведением, насмешки, угрозы, ну и, конечно, телесные наказания, куда без этого. Несколько моментов, от которых мое сердце сжималось от боли, когда я представляла, что могла бы чувствовать дочка, услышав подобное от матери.
Раньше Галя отличалась болезненным самолюбием, плакала от каждого резкого слова. Теперь совсем не то — видимо, кожа потолстела. Сегодня получила: «Уйди, мне противно с тобой разговаривать», — и хоть бы что.
«Мне противно с тобой разговаривать», говорит взрослый человек маленькому ребенку и наказывает молчанием. Без комментариев.
Саша стоит на кончике кровати.
— Упадешь! — предостерегаю я трижды.
— Не упаду! — отвечает она и, конечно, падает. Видимо, ушиблась не очень — не плачет.
Я говорю:
— Так тебе и надо!
Тогда Саша начинает судорожно рыдать, забивается в угол кровати и, когда я подхожу к ней, плача, говорит:
— Нет, нет, уходи, ты меня не пожалела, ты меня не пожалела — уходи.
Может, это небольшой момент, но я прям испытала боль от такого злорадства. Это самоудовлетворение в духе «я же говорила», когда девочка даже не плачет, понимает, что сама виновата и зря прыгала, но испытывает боль… Конечно, это ощущается как предательство — такая гадкая реакция на то, что ты уже все поняла и молчишь, терпишь. Конечно, она разразилась слезами — не от физической боли, а от отношения. Как может прийти взрослому человеку в голову вместо того, чтобы поинтересоваться самочувствием ребенка и, к примеру, сказать: «Как ты, не очень больно? Надеюсь, впредь ты все же будешь осторожнее. Можно и ведь сильнее удариться. Мне тоже будет грустно и больно, если ты покалечишь себя.»
Шура купил Саше двухколесный велосипед, она никак не могла научиться.
— Если не научишься, — сказала я, — буду презирать тебя всю жизнь.
Я не приезжала на дачу неделю. Приехав, была встречена торжествующим воплем: «Я научилась!»
Тут же села на велосипед и поехала, выкликая:
— Ну, как? Теперь не презираешь? Теперь больше не презираешь?
Так жаль Сашу, старающуюся всеми силами заслужить одобрение и признание… Казалось бы, какая разница, умеет или нет твой ребенок ездить на велосипеде, но нет, если что-то у него не получится, надо его за это презирать и угрожать ухудшением отношения. Просто жесть.
Хочется сказать, что, конечно, осуждать может каждый. Конечно, Фрида Вигдорова любила своих дочерей и не издевалась над ними. Это личные записи обычной женщины, матери, которая как живой человек может испытывать не только хорошие чувства, и имеет полное право высказать свое негодование. Но от многого мне как читательнице становилось грустно и не по себе. Поэтому, вполне вероятно, такие вот дневниковые заметки подойдут далеко не каждой, кто возьмется за эту книгу: невозможно абстрагироваться от столь личных записей, не применять их на свой опыт как дочери или как матери. Ты буквально читаешь чью-то жизнь. Поэтому у меня, как бы я ни старалось, не получилось не осуждать. В записях было так же и много светлых и веселых моментов. Но, возможно, для моего внутреннего ребенка это оказалось слишком. Иногда ловила себя на мысли, что, возможно, некоторым записям действительно лучше оставаться личными и храниться в семейных архивах, а не становиться достоянием общественности. Казалось, что лучше мне чего-то не знать и не читать о личной жизни незнакомого человека, особенно если это не то, что он изначально планировать издавать для публики (автобиография, автофикшн). Я не знаю, как бы сломана была моя самооценка, если бы все детство меня вот так дрессировали, что любовь нужно заслужить и быть покладистой, хорошей и удобной — к сожалению, многое «воспитательное», что тут есть, это не только полезные жизненные уроки, а приучение быть удобными для старших.
А по поводу интереса к записям: это не фикшн, не какой-то связный автобиографический текст. Понравится, если вам искренне интересно даже в достаточно обрывочной форме наблюдать как растут чужие дети. А так, это, в основном, сборник «крылатых выражений», которые могут сказануть детки. Забавно, но не более того и не на 300 страниц, в течение которых я много раз хотела бросить чтение из-за неприятных эмоций и записей, которые представляют ценность только для самой матери этих детей.
Судилище
И кто бы мог подумать, как мне зайдет куда более обезличенная (Фрида Вигдорова здесь — наблюдатель и не записывает свои мысли, только действия и слова других) запись суда. Не личные заметки, а со стороны: ярко обрисованные портреты, запоминающиеся диалоги, абсурдность происходящего. Где-то тут же в этой книге говорилось, что умение запечатлеть реальность как она есть и была — главнейший талант Вигдоровой, и это сразу же подтверждается ее публицистическим текстом и другими статьями чуть далее.
Блокноты журналиста и Блокноты депутата
Заготовки для статей и сами статьи, реальные события и люди, с которыми Фрида Вигдорова встречалась на жизненном пути. Короткие, красочные, острые описания и исчерпывающие беседы. Очень понравилось. Действительно, передать происходившее, облечь в форму, которая оставляет неизгладимое впечатление — это умение талантливой и профессиональной журналистки, которая знает, как нужно привлечь внимание общественности и зацепить читателя.
Блокноты писателя
Не то же самое, что истории из других блокнотов. Это отдельные выписки, красивые выражения и удачные фразы, которые Вигдорова где-то услышала или прочитала и использовала для своих будущих, уже оформленных текстов. Возможно, кому-то будет интересно, но мне такой формат не зашел. Однако в связке с повестью, в которой было использовано большинство фразочек и разговоров из этого блокнота, анализировать интересно, но этот анализ снова погрузил меня в нелестные размышления о творчестве писательницы.
Учитель
Неинтересная повесть, и, раскрывая мысль, которую я высказывала по поводу сравнения с заметками… Понимаешь, что все самое яркое и интересное это как раз вот эти заметки, записанные с реальности. Сам текст вокруг этих чужих афоризмов и пары острых фраз разваливается на части. Он не очень связный, пресный и скучный. Как будто на добротных костях, на которых должно строиться повествование, очень мало мяса, оно ошметками свисает вместо того, чтобы оформлять скелет. Текст обрывочный для линейного повествования, какой-то нескладный, куцый. Как будто то, что она писала не «с натуры», а пыталась додумать, получалось очень… не очень. В общем, совсем не затягивает, ловишь себя на мысли, а не пропустила ли я чего, когда перелистываешь страницу? И самое худшее, когда читаешь момент, и думаешь, «а для чего он был?» А для того, чтобы только вставить красивое выраженьице, которое было записано в блокноте. И все. Красное слово ради красного словца. Без отношения к сюжету, общему смыслу. Возможно, как сборник отдельных историй, рассказов, как ее журналистские истории о людях, это смотрелось бы намного лучше. Но в виде более крупного текста детали паззла не состыкуются между собой в единую гладь. Тут стоит заметить, что повесть не дописана, но она публиковалась в газете, что говорит о том, что те главы, что вышли в печать, все же были доведены до какого-то ума, а значит, я все же имею право судить о писательском мастерстве, исходя из них.
Статьи, очерки и письма
Под конец снова заставили воспрянуть меня духом: это как раз та форма, которая у Фриды Вигдоровой мне показалась наиболее удачной. Было так же интересно почитать беседы с ее современницами и прочувствовать эмоции, которые испытывала писательница.
Заключение
Я сделала для себя вывод, что Фрида Вигдорова очень понравилась мне как журналистка, как авторка публицистических, призывающих к действию и обращающих внимание на конкретную ситуацию и проблему текстов. Художественная проза Вигдоровой меня не заинтересовала, и после «Учителя» я точно не обращу свой взгляд на ее другие тексты. А как воспитательница и вовсе триггернула и заставила задуматься, бережно ли я общаюсь с близкими. Какие-то совсем уж мелкие заметки в духе «что кому кто как сказал» в паре фраз мне и вовсе не интересны, поэтому несвязные дневниковые записи о дочках и для писательской деятельности меня совсем не поглотили и читала я их практически через силу.
Я все же не жалею, что прочла этот сборник, несмотря на негативные эмоции и скуку, потому что в нем есть то, что несмотря на мой общий «так себе» опыт, яркими звездочками запечатлелось в памяти, а именно — люди, живые и настоящие, в неприукрашенной действительности. В текстах Фриды Вигдоворой человек и его слова и поступки занимают центральное место, и это место нашлось и в моей душе.
17 понравилось
