Цитаты из книги Не говори ни слова

Если честно, я не очень понял, зачем раздувать из мухи слона,но когда людям скучно и ничего такого особенного не происходит, то любой инфоповод можно сделать топ-новостью.

"И переходить границы запрещено. Да, целоваться разрешается, гладить ее живот или спину — тоже. Не при моем отце и ее маме, конечно, но тем не менее. А вот для всего остального я поставил четкие рамки чего дозволено, а чего нет. И этой маленькой сучке нравилось меня — такого правильного и несгибаемого то и дело провоцировать."

"И самая беспощадная схватка была именно между нами. Такая отчаянная, что я чуть не погиб, в самом в прямом смысле этого слова. А после битвы пришел мир. И я, такой уставший после сражений, не собирался юлить, ходить вокруг да около, мямлить перед отцом."

"— Рик, Рик, — захлебнулась она, зарывшись носом в мою больничную пижаму. — Прости меня! Я провел пальцами по ее выбритым вискам. — Надо раньше было разбить башку и сломать ногу, Ло-вушка. Да уж, теперь я знаю идеальный метод добиваться своего, — хмыкнул в ужасной иронии. — Дурак, какой же ты глупый! — совсем легонько ударила меня в живот сама-такая дурочка."

"К счастью, я пережил муку с совместным ужином, к которому Ло не спустилась. Ее демарш — против моего тихого подчинения новым правилам? Бесит! На ее фоне я чувствовал себя жалким, податливым, никчемным и без яиц. Просто пипец, честное слово!"

"Переживал ли я о том, чего уже не изменить? Наверное больше нет, чем да. Потому что теперь абсолютно бессмысленно гадать: как бы сложились наши с ней отношения… Но куда противней и досадней было думать о том, что эти двое изуродовали Ло. А я не мог, да и не хотел снова вмешиваться. И я уже не ощущал себя мертвецом, но и живым не чувствовал. Во мне засела какая-то апатия на грани анабиоза. Моя душа была вялой и не отзывалась практически ни на что и ни на кого."

"Мать ушла, слава богу, а я бегло глянула на комнату, в которой, судя по обоям и мебели, раньше жил какой-то парень-спортсмен. Я даже хмыкнула. Ну и отлично пацанское логово! В чемодане припрятана украденная из ликерного бутылка сладкого рома. Напиток настоящих пиратов и ушлых типов с Карибских островов — самое оно, чтобы забыться и не выходить к ужину сославшись на головную боль."

"И меня почти никак не задела фраза матери о том, что завтра они с усачом идут заключать брак. Без меня, разумеется. Я скорее сдохну, чем явлюсь в церковь! Я точно сказала бы пастору во время церемонии, что данный брак — убогий и кривой. Что жених с невестой — два урода, которые не подходят друг другу по определению и являются кончеными эгоистами."

"Новая Ло делала это в отместку, назло новой семейке, а батя великодушно и ради Кейт ее отмазывал. Вновь и вновь. Наверное, он чувствовал вину. А может, хотел этим заслужить хоть капельку уважения и благодарности. Но я точно знал, что он не получит ни того, ни другого… Впрочем, так же как и я. Поэтому я просто наблюдал за ней. Уже не был ее покровителем, а всего лишь молчаливой унылой субстанцией."

"Отец покряхтел и зашуршал оберточной бумагой веника из желтых уродливых хризантем, которые выглядели до края нелепо и убого в его руке. Только старый пердун такой букет выберет. Вот я бы купил другие цветы для… Ло? Боже! Я невольно усмехнулся, когда представил себя-кретина с цветами. Тоже какая-то глупость, честное слово!"

"Мне хотелось, очень хотелось прижаться к нему, почувствовать не только то тепло, которым он одаривал взглядами или словами, а куда большего. Но я — нерешительная. Совершенно не умеющая дерзко или уверенно сказать о том, что парень нравится. А уж тем более, произнести эти слова перед Риком! Потому что он не просто нравился или был симпатичен…"

"— Пойдем, — я взял за руку Пенелопу и потянул за собой. Да, мне хотелось увести ее подальше, чтобы она немного пришла в себя. Чтобы она ожила, ведь в моменте она выглядела… Мертвой."

"Эриксон разумеется вызвал маму. И я, признаться, даже немного обрадовалась. Подумала о том, что может быть теперь она встрепенется, как-то соберется и хотя бы вот при такой шоковой, но терапии, оживет и откроет наконец глаза."

"Та незнакомая девушка нарисовалась в моем сознании вовсе не избалованной беспредельщицей, а героиней сказки, которая материализовалась и попалась на нарушении земных законов."