
Электронная
399 ₽320 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вам надоело смотреть на мир через замызганные очки телевизионных и интернет-новостей?
Вы не верите, что эгоизм сидит в человек на генетическом уровне?
Вы не принимаете сентенцию "человек человеку волк"?
У вас возникают сомнения по поводу доли реалистичного в "Повелителе мух"?
И, наконец, вы уже слышали что некоторые весьма нашумевшие социальные эксперименты 20-го века оказались хорошо подготовленными и раздутыми фейками?
Тогда мы идём к вам! Точнее, Рутгер Брегман и его "Homo Bonus. Обнадеживающая история человечества" адресован вам. Всё, о чём вы и так уже подозревали, догадывались или до чего и сами уже додумались, размышляя об эгоистичности рода человеческого, находит в этой книге объяснения, подкреплённые фактами. Причём фактами, добытыми самим автором или людьми, с кем он непосредственно общался.
Брегман не просто собирает подтверждения своим идеям в многочисленных источниках, но и находит первоисточники, в том числе людей, владеющих оригинальной информацией - те самые "первые руки", про которые часто либо забывают, либо игнорируют, либо и вовсе о них не знают. Попутно он пытается разобраться, почему мы так мало знаем об исследованиях в защиту человеческого альтруизма (на примере психологических исследований и реалити-шоту с участием психологов). Порой даже честно признаётся, что не смог найти аргументов в защиту его собственной веры в Человека отзывчивого. И тем не менее...
Если вам хочется чего-нибудь духоподъёмного - эта книга для вас.
Дополнительно хочу порекомендовать аудиоверсию в исполнении Антона Киреева.

На самом деле, я бы поставила этой книге оценку чуть ниже из-за того, к чему в итоге пришел автор. Ибо некоторые его настойчивые взгляды совсем мне не близки. Но я решила не снижать оценку, так как начало и дальше в книге было просто на высоте.
Я думала, что эта книга будет рассказывать про историю человечества. В некотором роде это так и есть, автор описывал какие-то события из прошлого, показывая на этих примерах, что его идейная мысль - правильная.
Все началось с "Повелителя мух", и дальше эта книга вела нас на всем протяжении повествования. Автор возвращался к ней и другим историям, что мне тоже очень понравилось. Он описывал какие-то новые идеи на примерах того, что мы уже прошли.
Главная проблема этой книги в том, что она слишком белая. Автор утверждает, что нельзя судить всех людей по каким-то принятым стандартам, нужно помнить, что каждый человек - такой же человек, как и ты. Да, но не все люди - такие.
Приведу пример моего категорического несогласия.
Автор рассказывает, что в Норвегии есть тюрьма, где преступники находятся в идеальных условиях - у них есть бассейн, гольф-клуб, отсутствуют решетки на камерах и надзиратели относятся к ним с теплотой.
Но почему-то все забывают, что эти люди попали в тюрьму не ща то, что бабушку через дорогу провели. Они совершили преступление - и за это государство поместило их в такие условия, в которых не каждый свободный человек живёт. А каково, по их имению, тому, кого эти преступники обманули, покалечили или убили? Им тоже надо относиться с теплотой?
Да, я согласна, что в приведенных в пример американских тюрьмах условия ужасные и они не исправляют таких людей. Но это совершенно не значит, что им нужно делать просто рай за решеткой. Они должны понять, что это плохо и не хотеть больше попадать в тюрьму. А если там свободное посещение бассейна - кого нужно ограбить?
Ещё один момент моего ярого несогласия - это представленная школа. Я уже не помню, в какой это стране было, но условия, в которых ребенок усит только то, что хочет, а что не хочет - не учит, это утопия.
У меня сложилось впечатление, что у автора нет детей, иначе бы он понимал, что ВСЕ предметы в школе, кроме физкультуры, у детей нелюбимые. И кто в итоге останется после таких школ?
Необразованные, неспособные сложить 2+2 люди, но зато накачанные. На физру то они ходили.
Мне кажется, что автору не нужно было возвращаться в реальность. Надо было писать о том, что было, и на этих историях объяснять свою мысль. А то он как будто на розовом облаке живёт, где дети должны заниматься в школе самостоятельно без надзора, а преступники жить на райском острове.

Еще одна загадка – это судьба леса на острове Пасхи. Если верить Джареду Даймонду, Уильяму Маллою и другим ученым, деревья вырубили неугомонные островитяне, жаждавшие воздвигнуть как можно больше моаи. Один канадский историк даже поставил им диагнозы: «мания» и «идеологическая патология»[270].
Но математические расчеты показывают, что это поспешное заключение. Бурсема подсчитал, что для транспортировки каждой из тысячи каменных статуй требовалось примерно 15 деревьев. То есть на перемещение всех изваяний островитянам понадобилось бы максимум 15 тысяч деревьев. А сколько их росло на острове? Экологические исследования показали, что миллионы – точнее, порядка 16 миллионов деревьев![271]
Большинство каменных гигантов даже не покидали каменоломню на склоне вулкана Рано-Рараку, где они были вытесаны. Но их не «бросили», когда якобы разгорелась гражданская война. Сегодня ученые считают, что статуи оставили в каменоломне в качестве «стражей»[272].
Всего в другие места острова переместили 493 статуи. Кажется, чересчур много, – но не забывайте, что на протяжении сотен лет жители острова Пасхи были предоставлены самим себе. Они переносили одну-две статуи в год. Но почему же они не остановились, например, на дюжине изваяний? Бурсема предполагает, что ответ на этот вопрос очень прост: от скуки. «У жителей таких островов полно свободного времени, – смеется он. – Ну а создание и перемещение каменных исполинов позволяло хоть чем-то заполнить день»

Интрига нарастает. Если островитяне не перебили друг друга, то куда делись тысячи людей, которые когда-то жили на острове? Что с ними произошло? Роггевен писал, что во время его экспедиции на острове жила лишь пара тысяч человек, в то время как Джаред Даймонд утверждает, что раньше численность жителей достигала 15 тысяч. Что насчет алиби?
Для начала выясним, как Даймонд получил это число. Опираясь на данные раскопок, он вычислил количество домов, когда-либо построенных на острове. Затем прикинул, сколько людей могло жить в одном доме. Завершив подсчеты, он округлил полученное число. Не очень-то похоже на строгую научную формулу.
Мы могли бы гораздо точнее оценить численность населения, если бы точно знали временны́е рамки, в которых разыгрывалась наша драма. Первоначально считалось, что остров Пасхи был заселен около 900 или даже 300 года н. э. Но совсем недавно передовые технологии позволили установить более точную дату – примерно 1100 год[269].
Опираясь на эту более позднюю дату, Ян Бурсема произвел простой расчет. Допустим, в 1100 году на остров Пасхи высадилось около сотни полинезийцев. Предположим, что население острова росло на 0,5 % в год (максимум для доиндустриальных обществ). Тогда ко времени прибытия Роггевена там могло проживать до 2200 человек. Это число соответствует оценкам европейских путешественников, посещавших остров в XVIII веке.
Получается, что у тех тысяч жителей острова Пасхи, которые мучили, убивали и ели друг друга, есть превосходное алиби.
Их никогда не существовало.

Но если Беляев прав, то человеческое тело должно обладать чертами, подтверждающими его теорию. Свиньи, кролики и чернобурые лисы в процессе одомашнивания уменьшились в размерах и стали симпатичнее – выходит, то же должно было произойти и с человеком?
В свое время Беляев не имел возможности проверить эту гипотезу, но с тех пор наука шагнула далеко вперед. В 2014 году американские ученые исследовали множество ископаемых человеческих черепов, самому древнему из которых было более 200 тысяч лет, и обнаружили интересную закономерность[123]. За многие тысячелетия наш мозг уменьшился минимум на 10 %, лица и тела приобрели более мягкие, молодые и женственные очертания, а зубы и челюсти стали, как говорят анатомы, педоморфными – или, проще говоря, более детскими.
При сравнении с неандертальцами различия еще заметнее – у нас менее вытянутые и более круглые черепа с менее выраженными надбровными дугами. Мы – собаки, неандертальцы – волки[124]. Взрослые собаки похожи на волчат, а люди – на детенышей обезьян.


















Другие издания


