Орландо

Он непрестанно говорил о себе, но был столь увлекательный собеседник, что можно было заслушаться повестью о его подагре.

Она взялась наставлять Орландо на путь истинный, и это оказалось так противно, что он сбежал, и не очень в том раскаивался, когда она вскорости умерла от оспы.

Они болтали про все на свете; про странствия  и виды; про мавров и поганых; про чью-то бороду и чьи-то брови; про то, как она с руки кормила крысу под столом; про гобелены - непременную принадлежность их прихожих; про то лицо; про то перо.

Дельфин в рыбной лавке и тот привлекал больше внимания, чем дама, которая получила литературную премию...

То в бриджах – сама прямота и честь, – то сама обольстительность в юбках, она равно у обоих полов пользовалась успехом.

На Орландо излилось сверкание, какое видишь иногда на чайниках, но очень редко на человеческом лице.

Женщина прекрасно знает, что, хотя великий ум ее задаривает своими стихами, хвалит ее суждения, домогается ее критики и пьет ее чай, это никоим образом не означает, что он уважает ее мнение, ценит ее вкус или откажет себе в удовольствии, раз уж запрещена рапира, проткнуть ее насквозь своим пером.

И не видать бы ей всех этих знаков внимания, если бы юбки ее, вместо того чтоб развеваться, узкими бриджами плотно облегали ноги.

Она могла бы ответить на эти доводы испытанным, хоть и окольным возражением, что, мол, цыгане сами ведут грубую и варварскую жизнь и за последние времена сами стали хороши. Но не подобные ли споры всегда вели к кровопролитиям и революциям?

Он – потому что пол его не подлежал сомнению вопреки двусмысленным ухищрениям тогдашней моды – был занят тем, что делал выпады кинжалом возле головы мавра, покачивающейся на стропиле.

Жизнь человеческая кончается гробом. Черви нас сожрут.

За три с половиной секунды все изменилось: она сломала лодыжку, влюбилась, вышла замуж за Шелмердина.

И теперь оставалось выяснить только разные мелочи, например, как кого зовут; кто где живёт; нищие они или люди с достатком.

- Мадам, - крикнул всадник, соскакивая с коня. - Вы ранены!

- Я умерла, сэр! - отвечала она.

Через несколько минут они обручились.

Я обручена с природой.

Неужели же нельзя выйти погулять, чтобы тебе при этом не наступали на пятки, не дарили смарагдовых жаб и не делал предложение эрцгерцог?

Любить женщину, которая жульничает в игре, сказал он, невозможно.

- Что толку быть прекрасной женщиной во цвете лет, если я каждое утро должна убивать на то, чтоб следить за навозными мухами с каким-то эрцгерцогом?

Каких они из нас делают дур и какие же мы все-таки дуры!