Почему одни страны богатые, а другие бедные: происхождение власти, процветания и нищеты

Книга поднимает вопрос глубокого неравенства между странами, как в современном мире, так и в исторической перспективе. Почему жизнь граждан в одних странах относительно благополучна, тогда как жители других стран страдают от проблем бедности и, иногда, от вооружённых конфликтов и высокого уровня насилия в обществе? По мнению авторов, причина неравенства заключается в качественных институциональных различиях, которые складывались десятилетиями и веками. Дело не в географии, культуре или религии, а в институтах.

Забегая вперёд, скажу что данная теория показалась мне достаточно убедительной, даже если в ней много обобщений и она неизбежно упускает из поля зрения какие-то другие важные факторы. Авторы сами говорят, что иногда им приходилось жертвовать «многими интересными деталями».

Показывается на примерах роль экстрактивных и инклюзивных институтов. Если сильно упростить, вам повезло, если вы живете в обществе с развитыми инклюзивными институтами. Обилие и разброс примеров в книге, кстати, может несколько утомлять.

Аджемоглу и Робинсон полагают, что на протяжении истории возникали точки перелома которые способствовали созданию (относительно) инклюзивных институтов. Эти точки и специфическое стечение обстоятельств открывали для отдельных стран путь к инклюзивности, но они ничего не гарантировали. Ни в одном из государств, где сформировались эти институты, ничто не было предопределено и история могла пойти другим путем.

К историческим точкам перелома относятся «чёрная смерть», т.е. чума, выкосившая огромное количество людей в XIV в. и приведшая к кризису феодализма в Европе; трансатлантическая торговля; промышленная революция, начавшаяся в Англии и по-разному отразившаяся в разных частях света.

Кризис феодализма создал окно возможностей, но в итоге привёл к институциональной дивергенции между западной и восточной Европой. Если страны западной Европы постепенно ушли от крепостной зависимости, то в восточной Европе произошло вторичное закрепощение крестьян и, как следствие, усиление экстрактивности.

Первой страной, вставшей на путь инклюзивности, стала Великобритания. Уже при Тюдорах в Англии были предприняты первые реальные шаги в этом направлении. Эти шаги были сделаны вопреки воли королей и королев. Монархи из династии Тюдоров стремились упрочить свою власть и тем самым укрепить абсолютизм, но в обществе набирали оборот силы, способные противостоять этим тенденциям. Английский парламент был достаточно силён, чтобы не позволить монархам решать важные вопросы кулуарно. В этом значимое отличие Англии от Франции и Испании. Несмотря на многие сходства (во Франции были Генеральные Штаты, а в Испании кортесы в качестве аналога английского парламента), французам и испанцам не удалось на том отрезке истории начать путь к инклюзивности. В обеих странах укрепился абсолютизм.

Важнейшей вехой стала «Славная революция», произошедшая на британских островах в 1688 г. Она ознаменовала поражение сил, стремящихся к реставрации абсолютизма и победу плюрализма. Конечно, плюрализм и инклюзивность экономических и политических институтов в то время в Англии были по современным понятиям очень ограниченными, но это был ключевой этап, ознаменовавший перелом и обеспечивший в будущем значительные преимущества для Великобритании. Степень инклюзивности далее лишь росла.

Инклюзивные институты обеспечивают права частной собственности и равенство перед законом, создают стимулы к предпринимательской деятельности и обеспечению населения работой, поощряют инновации. Для инклюзивности характерно расширение политических прав, что может произойти на точке перелома, хотя и не факт, что произойдёт. Многое зависит от множества мелких факторов. Революции и слом старых институтов, как известно, могут привести к созданию на их месте ещё более репрессивных структур.

Создание инклюзивных структур часто сопровождается т.н. «созидательным разрушением», которого боятся элиты при авторитаризме. Этот страх заставляет их препятствовать созданию инклюзивных институтов.

Показательна самая первая глава книги, где авторы показывают как разница в институтах отражается на разнице в жизни на примере двух пограничных районов. Один в Мексике, другой в США. Еще более наглядным примером, как институциональные различия могут влияют на уровень жизни в географически и культурно близких регионах, стали Южная и Северная Корея.

Политические и экономические институты взаимосвязаны, и могут как укреплять друг друга в направлении инклюзивности, так и закреплять экстрактивный характер развития.

Согласно авторам, экстрактивный рост имеет свой потолок и не может быть устойчивым, в отличие от роста, который опирается и порождается инклюзивными институтами. Один из примеров - - экстрактивный рост, который имел место в СССР.

Различиями в институтах авторы объясняют разницу между Японией и Китаем в XIX веке. Япония стала первой азиатской страной, приобщившейся к индустриальной революции.

Фактор, без которого не получится построить инклюзивные институты, - - политическая централизация. Слабая политическая централизация препятствует созданию таких институтов.

Не обходят стороной авторы и тему колониализма и последствий, которые он принёс для Африки и Азии.

Экономический рост одних может усиливать экономическую отсталость других. Работорговля закрепила экстрактивный путь в Африке.

Авторы соединяют экономику, историю и политические аспекты. Один из рассказов, который мне запомнился связан с завоеваниями испанцев в Новом Свете. Меня (приятно) удивил тот факт, что уже в то время были люди, которые не боялись критиковать жестокость по отношению к местному населению. В частности, католический cвященник Бартоломе де Лас Касас резко отзывался о деятельности испанских конкистадоров в Южной Америке.

То, как колониальные власти организовали жизнь в Южной Америки, сказывалось и продолжает сказываться на жизни людей в этих странах и в наше время. Любопытно, что, например, в такой стране как Колумбия, сегодня наблюдается смесь инклюзивности и экстрактивности, которую поощряют вооружённые группировки (как левого так и правого толка), контролирующие определённые районы страны.

Авторы объясняют, почему французская революция и славная революция в Англии стали критическими точками перелома и способствовали движению к инклюзивности, тогда как этого не произошло в обществах с долгой экстрактивной историей. В Англии и Франции сформировались широкие коалиции, которые в реальности хотели изменений, там были сильны торговцы, предприниматели, имелся частный сектор. Иная картина сложилась, например, во многих странах Африки. Вместо широкий коалиции там возникали узкие группы, которые стремились получить максимальную власть. Положительным исключением стала Ботсвана, где после обретения независимости начали формироваться инклюзивные институты и эта страна имеет достаточно высокий доход на душу населения, сравнимый с некоторыми странами восточной Европы.

В условиях экстрактивности власть сулит огромные барыши, что становится большим соблазном для отдельных личностей заполучить всю полноту власти. Одним из последствий высокого уровня экстрактивности может стать гражданская война, как это случилось в Сьерра Леоне.

В книге встречаются повторения, и если хочется получить очень сжатое представление об идеях авторов, а времени на всю книгу нет, можно прочесть последнюю главу. Приведу оттуда цитату, которая подытоживает задачи авторов в данной книге.

Центральный пункт нашей теории — это связь между инклюзивными экономическими и политическими институтами и благосостоянием. Инклюзивные экономические институты, обеспечивающие права собственности, создающие ровное игровое поле и привлекающие инвестиции в новые технологии и знания, более благоприятствуют экономическому росту, чем экстрактивные экономические институты, которые приводят к изъятию ресурсов у большинства в пользу меньшинства и не могут обеспечить права собственности или дать стимулы для экономической деятельности. Инклюзивные экономические институты поддерживают соответствующие политические институты и сами же, в свою очередь, опираются на них. А инклюзивные политические институты — это те, что обеспечивают широкое распределение политической власти и при этом позволяют достичь такой степени политической централизации, которая гарантирует законность и порядок, сохранность прав собственности и инклюзивную рыночную экономику. Равным образом, экстрактивные экономические институты синергетически связаны с экстрактивными политическими институтами, концентрирующими власть в руках меньшинства.

⠀⠀⠀Об этой книге я слышала давно, но не доходили руки прочитать её. Тема, которой посвящена книга, действительна интересна и актуальна, так как вопрос о бедности и богатстве стран всегда является болезненным в повестке дня. У меня большие ожидания от книги, но, увы, она меня скорее разочаровала, чем вызывала восторг. Уже с самого начала у меня возникло смутное ощущение недовольства, и это было связано с предисловием, которое было составлено А.Б. Чубайсом, который у меня вызывает только сомнение. Затем чтение осложнялось обилием повторений и громоздкими деталями. Эта книга могла стать важным вкладом в исследование природы богатства и бедности, внося свою лепту в развитие институционный теории, но, к сожалению, у меня едва ли поднимется рука поставить оценку выше 3.
 
О чём эта книга?
 
⠀⠀⠀Книга начинается с довольно важной и точной разницы между двумя частями города Ногалес (между США и Мексикой). На этом примере авторы начинают рассуждение о том, как страны (или в данном случае города) могут быть бедными или богатыми. Итак, если обобщить всё то, что сказал автор в своём обширной исследовании о природе богатства или бедности государств мира, то можно выделить следующие моменты:
 
⠀⠀⠀1. Государства не могут стать бедными или богатыми здесь и сейчас, так как история во многом определяет развитию государства как в экономическом, так и политическом плане. Исследование авторов позволяет сделать вывод, что те страны, которые в прошлом являлись колониальными империями, сейчас более всего инклюзивны и богаты. Удобная эксплуатация стран, которые не могли противостоять торговой экспансии, которая часто сопровождалась насилием, привела их к черте бедности. Нельзя просто сказать, что страны бедны, потому что ничего не хотят делать (это уже зависит именно от политической элиты, которая управляет в рамках экстрактивных институтов).
 
⠀⠀⠀2. Даже если государства расположены рядом друг с другом, это не означает, что они имеют равный потенциал развития. Авторы доказывают это на примере двух Корей, Франции и Англии, Китая и Индии, Восточной Европы и Западной Европы. Даже небольшие различия в развитии могут стать впоследствии большой пропастью между ними.
 
⠀⠀⠀3. В истории известны точки переломов и кризисных ситуаций, которые могут помочь странам получить шанс изменить ситуацию в стране (Славная революция, Французская революция, Арабская весна, Неолитическая революция, Промышленная революция, Бубонная чума, Гражданская война в США или в Англии). Однако это не означает, что такие события помогают всем странам стать богатыми. Не все готовы к изменениям, которые могут привести к изменению власти политической элиты.
 
⠀⠀⠀4. Авторы отвергают основные теории объяснения бедности или богатства — географическая теория, теория невежества, культурная теория. Они выдвигают теорию институтов, которая может объяснить природу богатства и бедности стран. Здесь можно поспорить о некоторых моментах отвергнутых теориях, так как геополитика/геоэкономика, а также культурные традиции до сих пор играют важную роль, но да, они не определяют всё, что происходит в государстве. Многое зависит от интересов политических или экономических элит.
 
⠀⠀⠀5. На основе теории институтов они выделяют инклюзивные и экстрактивные институты. Первые могут стать основой для зарождения богатого государства, если в нём будут сформированы как экономические, так и политические институты, дополняющие друг друга, так как экономика во многом зависит от политической ситуации. Вторые же может привести как к резкому скачку экономического роста на короткий период (например, СССР), так и к ухудшению положения, и это доведёт государства до полного краха (Сьерра-Леоне или Сомали). В общем, эти два вида институтов создают обратные связи, у которых может быть как положительный, так и отрицательный характер.
 
⠀⠀⠀6. Инклюзивные институты способствуют экономического росту, повышению производительности труда и процветанию. Создаются и инклюзивные рынки, которые дают людям возможность свободно выбрать профессию. В экстрактивных государствах политическая элита старается обогатить себя, чем своё население, и это может привести к катастрофической ситуации. И не всегда после получения независимости государство начинают свою независимую или инклюзивную политику, так как власть меняется, а методы остаются.
 
⠀⠀⠀7. Неравенство в современном мире в основном является следствием неравномерного (и даже несправедливого) распространения и применения технологий. Не все государства имеют равный доступ к технологиям, которые могут развить их науку. Например, мирная ядреная энергетика. Сейчас технологии играют важную роль, которая позволяет странам устанавливать свою доминирующую роль.

«Под давлением истории формируются те политические и экономические институты, которые определяют баланс сил и очерчивают границы возможного в политике. В конечном счете от этого зависит, какой путь развития для страны будет намечен в очередной точке перелома. Этот путь развития, однако, не является исторически детерминированным, неизбежным: он зависит от конкретных обстоятельств в точке перелома. На какой путь институционального развития встанет страна, зависит, в частности, от того, какая из враждующих групп одержит верх, какие группы смогут составить коалицию с другими, какие политические лидеры смогут повернуть ситуацию в свою пользу».
⠀⠀⠀Нравится структура повествования: постановка вопроса, выдвижение теории, доказательства и вывод. Структурировало грамотно, поэтому приятно и, самое главное, удобно читать. Конечно, удобно читать только в плане структуры, так как легко найти начало и конец или доказательства. Если говорить о содержимом, то дело в разы сложнее. Авторам в плюс можно добавить то, что он рассмотрел природу бедности и богатства с большой доказательной базой, который хочется верить. Но верить всегда нужно с опаской или со сомнением, особенно когда дело доходит до цифр и обобщений.
 
⠀⠀⠀Самый основной для меня минус — это обилие громоздких деталей, который настолько затрудняет чтение, что даже хочется бросить чтение. Порой приходилось силой заставлять себя читать. Вопросы политики и экономики (ей — в меньшей степени) всегда меня интересовали, и я всегда готова узнать что-то новое или повторить что-то старое с новыми деталями. В данном случае — это экономическая история колониальных империй и их колоний. Историческая составляющая книги действительно хороша, но она наполнена такими деталями, которые можно было опустить. Например, обширное описание представителей династий цивилизации майя (с именами и датами). Оно никак не повлияет на суть и тему книги, если убрать. И таких деталей много. Именно они нагружают до такой степени текст, что порой хочется либо пролистать, либо бросить чтение. Для меня всегда важно то, как автор доказывает свою точку зрения с основой на примеры из истории, как автор умело подходит к доказательствам (то есть преподносит свои идеи не в «душном» виде, а иначе это я не могу назвать). К сожалению, я не могу сказать, что автор смог умело преподнести свои идеи, которые действительно фундаментальны.
 
⠀⠀⠀Следующий недостаток для меня — это обобщения. Автор представляет огромное количество примером, когда доказывает свою точку зрения или опровергает точку зрения другого. Казалось бы, это отличная доказательная база. Но если вчитываться в то, что он пытается показать читателям, становится ясно, что всё же есть проблемы с обобщениями. В частности, момент с Южной Кореей (глава 3, «экстрактивные и инклюзивные экономические институты»). Как можно быть уверенным в том, что подростки получают «отличное образование» на юге? Были проведены статические исследования, в котором участвовали все подростки? Или другой вопрос — такое ли там отличное образование? Будет то же самое, если говорить, что все университеты США отличные, и вы везде там получите отличное образование (но это не так).
 
⠀⠀⠀Следующий момент — инклюзивные экономические институты предоставляют равные возможности свободно выбрать профессию. В качестве главного примера инклюзивного государства выступают США. Но тогда подобное утверждение — лицемерие. Автор говорит о расизме в исторической ретроспективе, но не говорит о расизме сегодня в США, где остались пережитки. Они играют важную роль в жизни американцев (особенно чернокожего населения, которое до сих пор испытывает дискриминацию при выборе профессии). Или же права женщин. Также сказано мало, и тема практически не затронута (даже меньше, чем тема расизма). Зато так много обобщения, и человек с развитым критическим мышлением должен ставить их под сомнение (то есть попытаться узнать лучше ситуацию). В противном случае можно думать, что в богатых странах (в инклюзивных государствах) не существует проблем, связанных с расовой или гендерной дискриминацией.
 
⠀⠀⠀Кроме того, хотелось бы отметить и другой момент — это начало 15 главы, где говорится, что в США даже беднейшие граждане имеют доступ к здравоохранению и образованию. В США бедное население страдает от того, что у них нет денег на страховку в системе здравоохранения (исследований на эту тему полно). Что уж там говорить про беднейшие слои. То же самое касается и образования. Если это было бы так, как утверждает автор, то даже представители бедного гетто Америки смогли бы поступать в университеты и получать образовательные кредиты без проволочек. Но опять же, увы. И последний злополучный момент — это историческая справка о советской истории. Автор, видно, старался говорить более нейтрально, отмечая и плюсы, и минусы. Однако автор сказал, что в период гражданской войны, сталинской коллективизации, массового террора погибло около 40 млн человек. Откуда такие числа? Сейчас как максимум говорят о 31 млн (при этом расчёты у многих разные, и очень сложно найти более достоверные). Как бы я негативно ни относилась к советского режиму, я не могу столь просто упускать такие моменты. Так можно верить 100 млн жертв репрессий (кто-то и верит).
 
⠀⠀⠀Чего мне не хватило в этом исследовании? Не хватило изучения автаркии (о ней сказано мало), не сказано ничего про Сингапур, который является интересным примером развития государства в условиях авторитарности (в частности, при премьер-министре Ли Куан Ю). Не хватило более современных показателей государств (на 2015 год, имею в виду). Не было сравнительного анализа ФРГ и ГДР, анализа России на современном этапе.
 
⠀⠀⠀Итак, минусы: обилие громоздких деталей; обобщения; сглаживание углов американской системы; неточности (с СССР); нехватка анализа некоторых стран. К плюсам можно отнести структуру повествования и доступный язык (если не брать в расчёт детали), доказательная база и примеры к теории авторов.
 
Выводы:
 
⠀⠀⠀Авторы книги провели обширное и важное исследование о природе богатства и бедности государств мира, где были поставлены вопросы о том, что и как к этим состоянием может это привести. Они действительно проделали сложный, но результативный путь, в ходе которого выдвинули свою теорию об институтах. Авторы привели множество примером, где государства построили и инклюзивные, и экстрактивные институты, они доказали то, как они влияют на состояние страны. Но это исследование омрачается недостатками и минусами: обобщения (порой слишком жёсткие), неточности (либо неправильные источники), нехватка анализа важных стран на современном этапе (или в прошлом — как ФРГ и ГДР), громоздкие детали, которые затрудняют чтению. К сожалению, книга не вызывает восторг из-за этих недостатков, так как ставит данные исследования под сомнение. Когда читаете книги с обобщениями (в теоретических исследованиях с практическими примерами), всегда сомневайтесь, потому что часто получается идеализированная картина лишь для того, чтобы подогнать доказательство под тезис (в данном случае — под теорию). А если идёт манипуляция с данными и цифрами, всегда узнавайте, так ли оно, как написано (как в случае с количеством жертв в период большевистской власти в самом начале). Стоит ли читать книгу? Я бы рекомендовала вам найти выдержки из этой книги, чтобы не потратить время на детали, которые не запомнятся и которые зачастую не играют никакую роль (не срабатывает принцип, согласно которому дьявол — в деталях).