Золотая свирель. Том 1

Это у них там, в Ирее, вроде как таким манером волшбе учат. Сначала выучат, а потом – чик, чик! – и запрут память в сундук железный. И отпускают ученичков обратно на волю, мол, гуляй, живи как знаешь. А сундук, знаний полный, в голове своей таскай. Ключ ищи. Не найдешь – твоя вина, найдешь – всамделишным волшебником станешь.

Маг выбирает дорогу по силам своим и умению, а также по смелости своей, если таковая у него найдется.

Фюльгий не выбирают, как не выбирают родителей, детей, братьев и сестер. Как не выбирают собственное отражение: что отразилось – то твое, каким бы страшным и косорылым оно ни оказалось.

– Горстка битого стекла
Или – выходка природы,
Та, что в сумерках породы
Гранью неба расцвела?..

Словно вырвал из затылка
Боли ржавую иглу —
Руку в красном,
Позабыл как
Оказался на полу.
Пыль алмазная в углу и…
Разбитая бутылка…

– Ночь, сыростью веет,
Бежит по окну карамора,
Пес на цепи рвется и лает.
С той стороны реки –
Берег, лес, огоньки.
Скоро, скоро Сердце оцепенеет –
С той стороны реки
Тьма наползает…

Ветер петляет,
Держит за шею, как пса,
Держит за сердце, горло сжимает.
Полночь. Пала роса.
С той стороны реки,
Глядя из-под руки
Кто тебя поджидает?
Кто придет за тобой?
Кто тебе свой
С той стороны реки?

Хороший способ разговаривать с людьми. На любой вопрос отвечать: «А ты как думаешь?» или «Подумай сам, ты же умный человек», или «Догадайся с трех раз»…

– На моей памяти никто еще не захлебывался мертвой водой. Она заращивает раны, может отрубленную руку прирастить, если приставить правильно. А если неправильно, будет рука из… хм. В мертвую воду можно лечь и заснуть на тысячу лет, а потом встать и дальше жить. Если ты заранее не мертв.

Огонь – это длинная дорога к пустому дому. Чем больше огня, тем страшней и тоскливей место, где он горит. Мой брат любит огонь, но он волшебник, и его дорога бесконечна.

Дурь-то, как известно, дубьем выбивают, а не уговорами уговаривают. От уговоров дурь еще дурее делается.

Сухая ветка – единственное оружие для борьбы с песней. Певец сражается со своей песней, как с неким могущественным духом, коим одержим.

– Вы все боитесь быть слишком щедрыми, слишком добрыми. Боитесь покормить бездомного пса, потому что он увяжется за вами и его придется бить, чтобы отстал.

– Смертные! – с презрением бросил голос, в котором звенел металл. – Они ищут всякую мразь себе в подселенцы, потому что собственной силы и собственной воли у них хватает только на сглаз и порчу. А обретя паразита, ломятся без дороги, как слепой медведь, учуявший съестное.

Смерть, как и тараканы, встречается повсюду. <...> – А также мусор, мыши, крысы и кошки. Все эти явления черезвычайно загадочны. Особенно тараканы.

– А я много во что могу превратиться, – расхохотался грим. – Но превращение, дочь моя, суть занятие прискорбное и богопротивное, ибо, меняя положенный нам от рождения облик, мы вступаем в спор с замыслом Всевышнего.

– Есть ночь и зима, и пространства тени, те края, куда не проникает привычный взгляд, те места, которые игнорирует каждодневное восприятие, те грани реальности, где обыватель слеп, глух и непроницаем. Видевшему иные миры проще сдвинуть рамки обыденности, он не испугается невозможного и не будет, защищаясь, успокаивать себя объяснениями.

– Гений, сладкая моя, есть та благодатная сущность, что наделяет эхисеро искомым даром, и в последствии остается с магом всю его жизнь. Ритуал посвящения как раз состоит в том, чтобы призвать своего гения и удержать его с собой навсегда.

– Женщине не обязательно просить о помощи, госпожа, чтобы получить ее от меня.

Ритуалов и заклинаний несметное множество, можно всю жизнь посвятить их изучению, многие мои коллеги так и делают, но жизни человеческой на все это не хватит никогда.

Маг – это охотник и наблюдатель. Магическая сила – его добыча, она же – снасть его и его оружие. Она же – опасность, подстерегающая на пути.