Королева восстанет

В животе разлилась смесь ярости и желания. Флоренс известно, что я терпеть не мог свой титул. На этом она и сыграла. Бросила мне вызов. Так же, как делала всегда с нашей самой первой встречи. Потому что знала – я проглочу наживку.

– Она хочет привлечь своего брата, – пояснил я. – Возможно, ему удастся заставить их родителей передумать.
Эрис нахмурила лоб:
– Этот парень примерно так же гибок в своих убеждениях, как стальная десятитонная балка.

Флоренс подняла на меня глаза, и мне почему-то показалось, что один только этот взгляд опровергает справедливость моего заявления. Теплый темно-карий цвет ее глаз превратил эту девушку в олицетворение невинности. Может быть, именно поэтому я так долго ее недооценивал. Ведь ее внешность так кардинально противоречила ее намерениям.

Как это часто случалось раньше, она вела себя с изяществом королевы. И как бы неприятно мне ни было это признавать, Флоренс с легкостью создавала впечатление, будто место рядом со мной действительно принадлежало ей по праву. Она бросала мне вызов с самого первого дня, всегда общалась со мной на равных. И это казалось мне правильным. Тем губительнее оказалось то, что все в ней было неправильно.

Кажется, Флоренс в полном отчаянии, и мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не броситься ее успокаивать. Еще несколько дней назад я бы без малейших колебаний и оговорок лег к ней, заключил в объятия и погладил по спине. Я бы нежно разговаривал с ней, плавно укачивая в кольце своих рук. Потратил бы на это всю ночь, если бы ей это помогло. Что угодно, лишь бы ей стало легче.

Проклятье, как понять, где правда, а где попытки манипуляции? Я знал, насколько хорошо эта женщина умела играть. И одного этого знания достаточно, чтобы никогда больше ей не доверять.

– Уверен, ты найдешь ему хорошее применение. У меня есть еще парочка пыльных законов, которые ты можешь торжественно отменить.
– Ты предоставишь мне такую власть? – помедлив, спросила я.
Губы Бенедикта коснулись моих.
– Я дам тебе все, что ты пожелаешь. Даже мое бьющееся сердце.

Трудно поверить, что за произошедшее мы должны благодарить этих двух людей. Всего несколько недель назад они собственноручно превратили мое королевство в руины. А теперь по кусочкам собирали его обратно.

Это больше ненависть, чем любовь. Больше наказание, чем удовольствие.

Он не мог уважать меня, потому что никогда не учился это делать.

Это я его предала. Это я научила его доверять, а под конец научила и жалеть об этом. Это я сначала завоевала его сердце, а потом подожгла. Я собиралась пролить его кровь, в то время как он с такой готовностью жертвовал ею ради меня.

Эта девушка как будто придала моему имени новый смысл. От звука ее голоса, произнесенного этими мягкими губами, у меня с самого начала создавалось впечатление, что она видит другого Бенедикта, нежели остальные жители этой страны. Мужчину за короной. Мужчину, которым я хотел бы быть, если бы обязательства не связывали меня совершенно иным образом. Знай

– Упрямство – это гибель любого прогресса.

– Клянусь почитать тебя так же, как свою корону. Я клянусь тебе: я твой по духу и крови. Если я нужен тебе.

– Я люблю ее, Эрис! – заорал я. – И не готов ее потерять! Я отдал свою жизнь этой стране и буду продолжать это делать. Но если бы это был единственный способ спасти Флоренс, я бы с готовностью сжег всю Англию дотла. Мне плевать, насколько это иррационально. Насколько опасно. Насколько наивно. Флоренс – единственное, что я ставлю выше этого королевства – нравится тебе это или нет.

– Потому что я не имею права прощать тебя, Флоренс. Ты заставила меня и эту страну пройти через ад. И несмотря ни на что, я все еще настолько потерян в своих чувствах к тебе, что часть меня готова вытерпеть все это снова, лишь бы вернуть тебя. Но так нельзя. Не тогда, когда на кону королевство. Существование. Жизни. Люди заслуживают на этом престоле кого-то большего, чем влюбленный дурак.

Любовь Бенедикта была самой искренней привязанностью, которую кто-либо когда-либо ко мне проявлял.

Привет, вы похитили мою лучшую подругу, не могли бы вы ее отпустить? А еще вы сейчас провоцируете гражданскую войну, так что если бы вы немножко сбавили обороты…

– Моя вера в то, что у человека может быть больше граней, чем добро и зло, не делает меня наивной.