Хайо, адотворец

Уверенность — это самонадеянность, которая знает свое место.

Крепкая связь с богом никогда не идет человеку на пользу.

— Это только гипотеза, которую я пока не опровергла.
— Точнее, не подтвердила?
— Нет. Не опровергла. Когда думаешь, что прав, проще признавать неправоту.

Это же Джун. Разгадать загадку собственного убийства? Ну как тут устоять.

Последние слова — такое бывает раз в жизни.

Весна — прекрасное время для смерти. Да, стоило пережить все эти зимы — чтобы закончить все по весне.

Ты уже умер. Чего тебе еще бояться?

Боги должны осознавать всю тяжесть своих дурных поступков точно так же, как и люди.

— Когда именно ты перестал меня ненавидеть?
— Я вроде и не испытывал ненависти. Я ненавидел того, кем ты, по моему мнению, могла стать.

...Так и закончилась еще одна странная история на залитых фонарным светом улицах Хикараку, где оживают мечты и умирают мечтатели.

Хайо-тян. М-м-м, в твоем имени слышится плеск воды. Мне нравится.

Мы оба можем уничтожить здесь все и вся, в любом смсле, если так встанут звезды. Мы не одиноки. Мы вместе в этом нашем аду.

Слушай, Хайо, об этом надо написать пьесу. Хоть трагедию, хоть комедию. Но в любом случае с фейерверками.

Нет ничего «мелкого» и «жалкого» в том, чтобы быть человеком.

Даже неприлично, насколько легко люди забывают тех, кто был так сильно к ним привязан.

— Ты бы пошла туда одна?
— Нет, а ты?
— Нет, ни за что. Но я с тобой. И мы пойдем вместе — туда, куда не пошли бы поодиночке.

Я никогда не хотела видеть мир так... отчетливо! Со всеми его недостатками! С уязвимостями в системе! Он такой слабый, несовершенный, он трескается и вот-вот лопнет!

Задаешь вопросы и надеешься с ходу получить простые ответы? Даже у богов нет таких привилегий.

Воздух вывернулся наизнанку.

Вокруг слишком много всего, во что мне не хочется верить, и придется выбрать что-то одно. Иначе мой мир станет текучим, как Межсонье.