Мы умели верить

Но когда человек уходит, и твоя память о нем – это главное, что еще связывает его с этим миром, тогда дать ей пропасть было бы чем-то вроде убийства, разве нет?

– Это моя работа. Высасывать из искусства душу.

Если узнаешь новое о том, кого больше нет, он не исчезает бесследно. Он становится больше, реальнее.

Может, они оба были ужасными людьми, гордецами. Может, они заслуживали друг друга.

Эта болезнь, – сказал он Сесилии, – возвеличила все наши ошибки. Какие-то глупости, которые ты делал в девятнадцать, просто забыв об осторожности. А теперь получается, что это самый важный день в твоей жизни.

- История прекрасная, – сказал Роман. – Обреченная любовь.

– Разве? – хмыкнул Йель.

И его стал разбирать смех. Это было ужасно, ведь Нора продолжала кашлять, и Роман выглядел обиженным. Но мечтательное лицо Романа и его голос высекли в душе Йеля искру черного юмора. Как прекрасна обреченная любовь! Как величаво и атмосферно мы покидаем друг друга! Как чудесна война, убивающая нас, как поэтичны болезни!

– Не понимаю, зачем ты это сделал, – сказала она. – Ты не можешь жертвовать своей карьерой из одного благородства!

– Как и ты не можешь жертвовать высшим образованием из одного благородства!

закон вероятности тут не действовал – но от этого было не легче.

Я думаю, это самая грустная вещь на свете - разлюбить кого-то. Не возненавидеть, а разлюбить.

Что за кошмар - двигаться только вперед, в пугающее будущее, все дальше и дальше от всего, что делало тебя счастливым.