And Then There Were None

- Спокойной ночи, господа, - мрачно сказал судья. - Хотелось бы завтра встретиться в том же составе.

...успех врача как раньше, так и теперь зависит, по большей части, от веры в него больного.

Когда тебе грозит петля, сантименты не останавливают.

— Правда ваша, — согласился Блор. — Но уж зверинца тут, во всяком случае, нет. Так что не знаю, как он исхитрится, чтоб не отступить от считалки.
— А вы еще не поняли? — выпалила Вера. — В нас уже не осталось ничего человеческого — хоть сейчас отправляй в зверинец. Так что вот вам и зверинец.

Нынче все так себя балуют. Зубы рвут только с обезболиванием, от бессонницы глотают разные снотворные, сидят только на мягких креслах или подсунув под спину подушку, а молодые девушки ходят бог знает в чем, не носят корсетов, а летом и вовсе валяются на пляжах полуголые...

-В нас уже не осталось ничего человеческого – хоть сейчас отправляй в зверинец.

– Я все пытаюсь вспомнить – Джон и Люси Комбс, – протянул Энтони Марстон. – Это, наверное, те ребятишки, которых я задавил неподалеку от Кембриджа. Жутко не повезло.
– Кому не повезло – им или вам? – ехидно спросил судья Уоргрейв.

Вы слишком молоды... Вам этого ещё не понять. Но вскоре вы поймете, какое это облегчение, когда все уже позади, когда отпадает необходимость дальше нести свою тяжесть. Наступит время, и вы это почувствуете.

В наше время людей так быстро забывают.

Провидение предоставляет карать злодеев нам, смертным, и работу эту часто осложняют тысячи препятствий.

Пять врагов, как каторжники цепью, скованные друг с другом инстинктом самосохранения.

«Потрясающе, как они угадывают погоду, эти старые моряки.»

Сегодня этот номер с негритятами не пройдет - я принял меры.

Бледная, бескровная — ни дать ни взять привидение! Волосы собраны в пучок, черное платье. Словом, внешность самая что ни на есть респектабельная.

В каждом художнике живёт естественная жажда признания.

А у сумасшедшего уйма преимуществ перед нормальными людьми. Он вдвое хитрее.

Эта история и тебе начала действовать на нервы.

Ни хорошая репутация, ни положение в обществе, ничто другое не освобождает от подозрений.