Шоша

чувство ревности — атавизм, подобно аппендиксу или копчику

Мы зажаты между Гитлером и Сталиным. Кто бы ни занял страну, ее ждет катастрофа.

Пружины в кровати были продавлены, и мы не смогли бы лежать врозь, даже если бы этого хотели.

Когда люди чувствуют талант, они звереют.

Геймл ушел. Я снова обернулся и стал смотреть на море. Две женщины плескались у берега, смеялись. И вдруг, не удержавшись на ногах от смеха, упали. Мальчик играл в мяч с отцом. Еврей-сефард в белом одеянии, босой, с пейсами до плеч и всклокоченной черной бородой, просил милостыню.

— Тут мы раньше жили.
— Да. Ты говоришь это каждый раз, когда мы проходим мимо.
— Ты стоял на балкончике и ловил мух.
— Не напоминай мне об этом.
— Почему?
— Потому что мы делали с божьими созданиями то же, что наци сделают с нами

— Ох, Ареле, как хорошо быть с тобою. А что мы будем делать, когда придут нацисты?
— Мы умрем.

Поляки стали такие злые. Они хотели отрезать пейсы у Мойше. Еврей беспомощен. Если так плохо сейчас, то что же будет, когда
придут эти убийцы?

— Иногда я думаю, хорошо бы стать еврейкой. Еврейские молодые люди читают газеты и книги. Они знают, что происходит на свете. Они обходятся с девушкой лучше, чем наши увальни.

Я знаю такое имя Бога, которое содержит 72 буквы, и если его произнести, небеса окрасятся в красный цвет, луна упадет на землю, и Вселенная разлетится на куски

У человека недостаточно воображения, будь он пессимист или оптимист.

Поколения, которые придут после нас, [...], будут считать, что мы шли на смерть, сожалея о жизни

мне не хватает здравого смысла, чтобы разобраться, как говорят, в объективной реальности.

Всё живущее стремится достичь того, что уже есть у мёртвого - полный покой, абсолютная независимость.

Можно грешить и всё-таки оставаться богобоязненным

мировая история - это книга, которую можно читать, только переворачивая страницы вперёд. Никому не дано перевернуть страницы этой книги назад, к началу

Когда мы с Селией ходим в еврейский театр, то каждый раз клянёмся, что это в последний раз. Да, но не ходить - тоже не хорошо.

Морис болезненно любопытен. Ужасно боится, что где-то ещё осталась эмоция, которую он не испытал

Дух есть игра, не подчиняющаяся ни правилам, ни законам

Десять заповедей были написаны человеком, а не Богом.