Священники соседних приходов время от времени жаловались начальству, что Георгий отбивает чужих прихожан; что делать, детям почему-то нравилось, чтобы их крестил Георгий. Даже покойникам, наверное, нравилось, чтобы Георгий их отпевал, — а он уважал своих покойников, как только может бренный человек уважать собрата, стоящего на пороге вечной жизни.

Будто кто-то другой, не очень знакомый, взялся за сложную операцию, уготовив Киму роль наблюдателя; Ким ненавидел подобные роли, как в начале своего водительского стажа ненавидел такси за то, что там нельзя порулить.

Человеческая личность растет и развивается только тогда,когда ее миром правит античный рок.

Человеку приятно знать, что смерть есть, но к нему и его близким она отношения не имеет. В мире без смерти человеку скучно. В мире, где смерть вездесуща, человеку страшно

что ты вообще знаешь о человеке? Почему несчастное бездумное существо, живущее от драки к совокуплению, более человек, нежели другое такое же, но счастливое и не опасное для окружающих?

Мир счастья? Мир тоскливых кукол, без цели, бестолково ищущих её и вечно натыкающихся на стены. Скучающих, не знающих ни боли, ни радости

"- Но ты приписываешь мне все глупости, которые твоё сознание связывает с картинкой "человек при огромной власти", - продолжал Пандем. - А я совершенно не человек и на человека не похож."

"С человечеством управлялся неведомо кто с неведомо какой целью - а человечество радовалось, что ему наконец-то можно пожить без забот, на травке, в сытости и под присмотром, как в детском саду. Или во всемирном интернате для умственных инвалидов..."

"Человек - это усилие... Жизнь. Наибольшее усилие, на которое человек способен, - цена ему, человеку."

"Тебе надо самому себя стоить, - говорил Пандем в беседке, - пока ты не преуспел в этом строительстве, ты не видишь себя, не осознаёшь своего права на внутреннее движение, ты боишься даже попробовать, а чего бояться, я же с тобой... Пробуй!"

"Они хотят быть счастливыми каждую минуту. Они считают, что я должен - обязан - это счастье им предоставить. И обижаются, получив отказ. И бегут."

"Я, любящий его, колю его иголками и тычу носом в дерьмо... Чтобы он, скотина, развивался сознательно и творил свободно."

Растерянность была столь же непривычна для него, как для форели - жажда.

У самого берега плавали утки. С надеждой глядели на Кимовы руки. Хлеба не было...
... И вытащил из кармана засохшую булку. Утки оживились...
... Пандем забросил в озеро новую порцию булки. Утки не поддавались счету: прежде их было, кажется, четыре, а теперь не то шесть, не то восемь...
...Утки нажрались, но уплывать не спешили.

Дорожка к истине — правильная последовательность задаваемых вопросов.

Для того чтобы они взрослели, я должен превратиться в машину боли

Він, мій учорашний співрозмовник, казав: я не знаю нікого, хто виріс поза стражданнями. Він казав: я сам росту стражданнями. На його погляд, страждання - це невід'ємний атрибут якісного стрибка в розвитку людини.

Прежде, когда Арина была удручена чем-то или напугана, тон был единственным человеком, умевшим ее утешит, он знал ее, понимал как никто на свете. Наверное, только при этом условии живущих вместе людей можно назвать семьей. Все прочие случаи, включая и страстную любовь, под это условие не подпадающие есть ничто иное как модель песочного домика