Двести третий день зимы

— Ничего. — Тая провела по её плечам скользким голышком мыла. — Мы моложе режима, мы его переживём
— Ты правда в это веришь?
— Это единственное, во что я верю.

Ещё не весна, но обещание весны. Надежда на то, что весна возможна.

Мы долго-долго вытесняли плохие новости, делали вид, что их нет. А потом... Сама знаешь, что потом.

Конечно, зачем обогревать жилища тех, для кого мороз и серость - основа национальной идентичности

Смысл не в том, чтобы кого-то переубедить. Смысл - напомнить своим, что они не одни.

Мама учила, что врать нехорошо, но о самообмане речь не шла

Снег за ними лежал пышный и не тронутый. Вот такого в феврале почти не бывает. Или, наоборот, февраль, просто затянувшийся до безумия.

Вечная зима – это о смерти. А все хотят жить.

Коллективная память формировалась исподволь, так сразу и не разберешь, что происходило на самом деле, а что просто нужно помнить, потому что у всех так было.

• а ты логику ищешь? Просто захотели, просто решили, просто приказ. Логика не обязательна

И идёшь по этому маю, по этой улице, нюхаешь пять своих нарциссов. И почему-то чувствуешь себя невероятно живой.

Пережить можно практически все. Пока ты сам жив, разумеется.

– Ничего. Мы моложе режима, мы его переживем.
– Ты правда в это веришь?
– Это единственное, во что я верю.