Вкус музыки. Ванильный

Я шла по поляне, утопающей в зарослях ванильных орхидей. Их было слишком много, настолько, что я не могла разобрать, куда иду. Прокладывала себе путь руками, стараясь не сломать цветы. Когда я подумала об отдыхе – тут же после очередного куста передо мной образовалось небольшое свободное пространство. Я села, с наслаждением расслабившись и наслаждаясь красивым видом и солнцем. Внезапно на безоблачном небе возникли тучи и пошел дождь. У меня даже не возникло мысли спрятаться, потому что откуда-то я знала, что дождь меня не коснется – он направлен на цветы. Я наблюдала за тем, как орхидеи окрашиваются в красный цвет, а затем превращаются в какие-то ягоды. Когда дождь закончился, я подошла к ближайшему кусту и с удивлением увидела на месте цветов клубнику.

– Знаешь, – немного помолчав, сказала я, – я обещала рассказать Игорю о родственниках, как приеду. Пожалуй, не буду, потому что для многих это ненормально и... Чужие люди получаются гораздо роднее их.

– Расскажи мне подробнее, если тебя это беспокоит, – негромко сказала подруга: она имела смутное представление о моих родных, потому что я не любила и не хотела говорить о них.

– Что рассказывать: никто из них не знает, что я – это Ника, иначе у меня под дверью круглосуточно стояли бы они с просьбой занять им денег на машины, квартиры. А потом говорили бы: «Ты же заработаешь еще с одного концерта!» или «Ты же богатая, а у меня двое детей», как будто я заставила их рожать, не работать и слилась. Так что все люди из прошлого, кроме Миши, не подозревают, что я – это я.

– А почему у вас такие отношения? Разве они не должны узнать тебя даже сквозь грим, как самые близкие люди? – не понимала Оксана.

– Близкие? Они годами не приезжали к нам в гости, потому что с мамы нечего было взять. Последний раз я их видела лет в тринадцать, кажется. А, ну еще было забавно, когда двоюродная сестра добавила Нику в друзья: я посмеялась с ее восторженного сообщения, потому что представила ее лицо, если бы она узнала, кому она написала.

Подруга слушала и не перебивала. Я помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила резким тоном:

– Две мамины сестры считали, что она должна им все, например, дарить их достаточно взрослым детям дорогие подарки на каждый день рождения, несмотря на то, что ей нужно было воспитывать, кормить и одевать меня тринадцатилетнюю, а она при этом жила только на пособие по инвалидности. Им всем просто было плевать на то, как мы вообще живем. А отец ушел, как только мама забеременела мной. – Я сильно сжала кружку с колой, наткнувшись на сочувствующий взгляд подруги. – Я видела его несколько раз, как подросла, но потом сама отказалась с ним общаться. Поэтому, Окс, – уже мягче, – я не хочу, чтобы это прошлое знало, кто я сейчас. Начнется театральное воссоединение с заверениями публики в том, какие они были хорошие и что пытались со мной общаться, либо будут поливать меня грязью на центральных каналах, а мне это не нужно. Моя семья – это мои друзья и группа.

Я люблю ваниль. Мне нравится терпкий вкус мороженого с крапинками перемолотых стручков ванильной орхидеи, перекатывающимися на языке. Я обожаю ее нежный запах, обволакивающий меня каждое утро, когда я выхожу из душа, в котором у меня целая полка занята средствами с экстрактом бурбонской ванили. Но с ней нужна мера и осторожность: если добавить немного меньше, то теряется вся прелесть вкуса или его практически не замечаешь. Немного больше – получится горький вкус или слишком приторный запах. Наверное, поэтому ваниль всегда твердо ассоциировалась у меня с любовью: по моему мнению, если в жизнь добавить слишком много любви, то она вызовет только горечь. Если, наоборот, мало – то придет разочарование. Кому-то достаточно малых крох ванили, кому-то мало и огромной дозы. Но, как известно, однажды всему, любому предпочтению, приходит конец. Или, пресытившись, временно исключаешь его из своей жизни, чтобы через какой-то промежуток времени снова впустить в свою жизнь и острее прочувствовать то, что так любишь. Не знаю насчет других людей, но я представляю, что со мной произойдет, если лишить меня этой небольшой любви. Но лучше не задумываться об этом, ведь правда?