«Чёрный лебедь» — это больше 400 страниц доказательства того, что некоторые книги изданы просто потому что. Я не увидела никаких интересных идей, да и в целом смысла в прочитанном тексте, кроме того, что автор просто хотел написать этот текст. Книгу можно смело сократить до одной фразы: «Сюрпризы случаются, и вы к ним не готовы». Остальное — бесконечные примеры, повторы и самоповторы, от которых устаёшь ещё до середины. Пожалуй, единственная её ценность — термин «Чёрный лебедь», который теперь удобно вставлять в любую дискуссию о кризисах, чтобы выглядеть умнее. Если вы и так знаете, что жизнь непредсказуема, — смело закрывайте книгу.
Все, что размазано по книге, можно написать на одном листе бумаги, и основную суть каждого постулата каждый из нас И ТАК ЗНАЕТ, просто автор все описывает при помощи умных терминов и бесконечных имен ученых:
Тезисы:
1. Черный лебедь — это редкое, очень сильное и неожиданное событие, которое меняет всё «Чёрный лебедь — это событие, обладающее следующими тремя характеристиками. Во-первых, оно аномально, так как не лежит в области обычных ожиданий… Во-вторых, оно несёт огромную силу воздействия. В-третьих, человеческая природа заставляет нас придумывать ему объяснения задним числом». Простыми словами: есть события, которые случаются редко, их никто не ждёт, но когда они происходят — мир переворачивается. После этого все делают умные лица и говорят: «Я так и знал». Но на самом деле никто не знал.
2. Мы постоянно обманываем себя, думая, что понимаем прошлое «Человеческое сознание страдает от трёх проблем… я называю их Триадой затмения: иллюзия понимания, ретроспективное искажение и склонность преувеличивать значимость факта».
3. Есть два типа профессий: где ты получаешь стабильно, но мало (немасштабируемые), и где редко, но много (масштабируемые) Если ты дантист или пекарь — каждый день приносит примерно одинаковый доход. А если ты писатель или трейдер — можно годами получать копейки, а потом разбогатеть за один день. Или никогда не разбогатеть. Вторая группа живёт в мире «Чёрных лебедей».
4. Индюшка думает, что всё будет хорошо — прямо до дня благодарения «Представьте себе индюшку, которую кормят каждый день. Каждый день кормежки будет укреплять птицу в убеждении… что каждый день дружелюбные представители рода человеческого… насыпают в кормушку зерно. Накануне Дня благодарения с индюшкой произойдёт нечто неожиданное». Простыми словами: если что-то работало 1000 дней, это не значит, что оно не сломается на 1001-й. Чем дольше длится спокойствие, тем опаснее становится момент, когда оно кончится. Но люди об этом забывают.
5. Отсутствие доказательств — это не доказательство отсутствия «Вы легко спутаете утверждение „у меня нет свидетельств возможности радикальных перемен“ с утверждением „есть свидетельства невозможности Чёрных лебедей“. Я называю эту путаницу огрехом-перевертышем». Простыми словами: если врач не нашёл у тебя рака — это не значит, что рака нет. Если ты никогда не видел финансового кризиса — это не значит, что его не случится завтра. Наш мозг постоянно подменяет одно другим.
6. В Крайнестане чем дольше ждёшь, тем дольше ждать — это противоположно здравому смыслу «Если предполагалось, что строительство займёт два года, и через три года вы спрашиваете, как дела, не надейтесь, что скоро проект будет завершён». Простыми словами: в обычном мире (Среднестан) пожилой человек живёт меньше. В мире Чёрных лебедей (Крайнестан) — наоборот: если проект уже задержался, он задержится ещё больше. Если война длится три года вместо ожидаемых шести месяцев, она будет длиться ещё много лет.
7. Великие открытия почти всегда случайны — это и есть серендипити «Практически все современные технологические прорывы — детища того, что называют словом серендипити… представьте, что вы находите что-то, чего не искали, и это что-то изменяет мир». Простыми словами: Серендипити — это способность делать открытия, находя то, чего не искал. Пенициллин нашли на невымытой чашке Петри. Реликтовое излучение — когда искали птичий помёт на антенне. Виагра создавалась как лекарство от гипертонии. Лазер изобретали для расщепления света, а не для хирургии. Мы не можем предсказать, какие изобретения изменят мир.
8. Информация часто мешает понимать, а не помогает «Чем больше информации вы даете человеку, тем больше гипотез будет возникать у него по ходу и тем хуже окажется результат. Человеку попадается больше случайного мусора, и он начинает путать его с информацией».
9. Мир нелинеен «Ничтожно малое воздействие на сложную систему может привести к неслучайным большим последствиям, которые будут сильно зависеть от мелких параметров. Взмах крыльев одной-единственной бабочки в Нью-Дели, несомненно, может быть причиной урагана в Северной Каролине, пусть даже этот ураган произойдет двумя годами позже. Однако сомнительно, что вы, имея в качестве исходных данных ураган в Северной Каролине, смогли бы хоть приблизительно установить причины урагана: ведь мелких вещей, которые могли бы его вызвать, вроде трепыхающихся бабочек в Тимбукту или чихающих диких собак в Австралии, миллиарды. Прямой процесс (от бабочки к урагану) гораздо проще, чем обратный процесс от урагана к предполагаемой бабочке». Простыми словами: предсказать, как растает лёд (прямой процесс), легко. Восстановить по луже форму кубика льда (обратный процесс) — почти невозможно. История — это обратный процесс. Поэтому любые исторические объяснения («почему началась война?») всегда сомнительны.
10. Успех порождает успех — это эффект Матфея («имеющему дастся») «Богатым легко стать богаче, знаменитым — ещё знаменитее. Научное название эффекта Матфея менее эффектно: кумулятивное преимущество». Простыми словами: если тебе случайно повезло в начале карьеры (тебя процитировали, заметили, дали роль), это везение тянется за тобой всю жизнь. Неудачи тоже кумулятивны. Разница между успешным и неуспешным учёным или писателем — часто чистая случайность, которая закрепилась.
11. Гауссова кривая (нормальное распределение) — великий интеллектуальный обман «Основной принцип „гауссовой кривой“… большинство наблюдений относится к заурядности, к среднему; по мере того как вы отдаляетесь от средних величин, шансы отклонения падают всё быстрее и быстрее (экспоненциально)». Простыми словами: гауссиана говорит, что большие отклонения почти невозможны. Человек ростом 2,5 метра — это 1 случай на 8 миллиардов. Но в распределении богатства, продаж книг, финансовых рынков такие «гиганты» встречаются гораздо чаще. Гауссиана просто не работает в Крайнестане.
12. Фракталы Мандельброта позволяют превратить Чёрных лебедей в Серых «Фракталы Мандельброта позволяют нам держать под контролем Чёрных лебедей, но не всех. Серый лебедь принадлежит к разряду моделируемых экстремальных ситуаций, Чёрный лебедь — это нечто из области „неизвестного неизвестного“». Простыми словами: Фрактал — это геометрическая фигура, у которой часть похожа на целое. Если вы увеличите маленький кусочек фрактала, он будет выглядеть примерно так же, как вся фигура целиком. Талеб говорит, что распределение богатства, продаж книг, размеров городов, финансовых рынков — фрактально (масштабируемо). Серый лебедь — это событие, которое вы знаете как тип, но не знаете, когда оно случится. Вы знаете, что финансовый рынок может рухнуть на 20%. Вы знаете, что может выйти книга-бестселлер с тиражом 100 млн. Вы знаете, что может появиться человек с состоянием 500 млрд долларов. Фракталы дают вам это знание. Они говорят: «Смотри, распределение устроено так, что большие отклонения не просто возможны — они неизбежны. Они подчиняются той же логике, что и маленькие». Фракталы не делают всех лебедей белыми. Они делают их Серыми — то есть предсказуемыми по типу, но не по времени. Если вы знаете, что рынок может рухнуть на 20 стандартных отклонений (как в 1987 году), такой крах перестаёт быть Чёрным лебедем. Вы не знаете, когда он случится, но знаете, что он возможен.
13. «Безумец Локка» — это тот, кто правильно развивает ошибочные постулаты «К учёному, применяющему такую методологию, подходит определение, данное Джоном Локком безумцу, — „это тот, кто правильно развивает ошибочные постулаты“». Простыми словами: можно быть блестящим математиком, выводить элегантные теоремы, публиковаться в лучших журналах — и при этом строить всё на ложных допущениях. Это не наука, это безумие Локка. Настоящий учёный проверяет посылки, а не только дедукцию.
14. Принцип неопределённости Гейзенберга — отвлекающий манёвр, а не главная неопределённость «Стоящий у всех на виду мамонт оказывается забытым ради материй, которых не рассмотреть даже в микроскоп. Глядя на войну, которая затрагивает всех моих родственников… я сталкиваюсь с истинными границами знания». Простыми словами: философы и экономисты любят цитировать Гейзенберга («мы не можем точно измерить положение частицы»). Но настоящая неопределённость — это войны, кризисы, революции. Субатомные частицы усредняются и предсказуемы. А война в Ливане — нет. Не подменяйте мамонта муравьём.
15. Чтобы поймать счастливого Чёрного лебедя, нужно создавать возможности для серендипити «Пусть вокруг вас будет как можно больше серендипити… Хватайтесь за любую возможность или за всё, что смахивает на возможность. Возможности выпадают редко, намного реже, чем мы думаем». Простыми словами: живите в большом городе, общайтесь с разными людьми, ходите на встречи. Прорывы часто случаются за коктейлем, а не в деловой переписке. Это прямое следствие серендипити: вы не знаете, где найдётся то самое, чего вы не искали.
16. Сосредоточьтесь на последствиях, а не на вероятности (пари Паскаля) «Вероятность очень редких событий невычисляема; воздействие события на нас предсказать гораздо проще… Для принятия решений вы должны сосредоточиться на последствиях (которые вы можете знать), а не на вероятности события». Простыми словами: вы не можете знать вероятность землетрясения. Но вы можете представить, что оно сделает с вашим домом. Если последствия ужасны — страхуйтесь. Если прекрасны — ставьте на это событие. Не пытайтесь просчитать шансы — они непознаваемы.
17. Как жить: стратегия «штанги» (либо совсем безопасно, либо очень рискованно, ничего среднего). «Вложите 85–90 процентов капитала в максимально безопасные ценные бумаги… а 10–15 процентов — во что-нибудь по-настоящему рискованное, предпочтительно в венчурное предприятие». Простыми словами: избегайте «среднего риска» — вы не можете его измерить. Лучше быть либо совсем в безопасности (казначейские векселя), либо ставить на редкие, но очень прибыльные события (венчурные проекты). Так вы защищены от плохих Чёрных лебедей и открыты для хороших.
Пришло время сказать несколько слов в заключение. Временами я гиперскептик; временами я непреклонен, даже упрям в приятии чего-то абсолютно определенного. Конечно же я гиперскептик там, где другие, особенно те, кого я называю bildungsphilisters, легковерны, и легковерен там, где другие выказывают скептицизм. Я скептически отношусь к подтверждению (правда, только если ошибки могут дорого обойтись), но не к опровержению. Большой массив данных еще ничего не подтверждает, но единичный случай способен все опровергнуть. Я скептик, когда подозреваю, что речь идет о случайности из ряда вон выходящей, и доверчив, когда не сомневаюсь в ее рядовом характере.
Временами я ненавижу Черных лебедей, временами — обожаю. Я люблю случайность, которая порождает саму ткань жизни, счастливые случаи, успех художника Апеллеса, щедрые дары, за которые не взимается плата. Мало кто понимает красоту истории Апеллеса; большинство так боится ошибок, что подавляет в себе Апеллеса.
Временами я гиперконсервативен в ведении своих собственных дел, временами — гиперавантюрен. Здесь, пожалуй, нет ничего странного — кроме того, что мой консерватизм проявляется там, где другие рискуют, а авантюризм — там, где рекомендуется осторожность.
Меня меньше волнуют незначительные неудачи, больше— значительные, потенциально катастрофические. Я гораздо больше опасаюсь фондового рынка, особенно его «перспективных» сегментов, чем авантюрных спекуляций, — в первых заключены невидимые риски, вторые не предвещают ничего неожиданного, так как об их ненадежности известно заранее, и можно ограничить возможные потери, вкладывая меньшие суммы.
Меня меньше тревожат явные, осязаемые риски, больше— коварные, скрытые. Терроризм мне безразличнее, чем диабет. Я меньше беспокоюсь о том, о чем обычно беспокоятся люди, и больше — о вещах, о которых обычно не думают и не судачат (надо признаться, я вообще мало «трепыхаюсь» — стараюсь делать это только тогда, когда в силах что-то исправить). Мне предпочтительнее потерять, чем упустить шанс.
В конце концов, это тривиальное правило принятия решений: дерзость, когда есть перспектива поймать счастливого Черного лебедя (и неудача мало что значит), и крайняя осторожность, когда есть угроза напороться на дурного Черного лебедя. Я крайне напорист, когда ошибка в модели может принести мне выгоду, и пуглив до паранойи, когда она может навредить. Тут нет ничего особенно интересного, кроме того, что другие так не поступают. В финансах, например, для управления рисками пользуются сомнительными теориями, а безумные идеи подвергают «рациональному» рассмотрению.
Временами я интеллектуал, временами — хваткий практик. Я практичный ученый и интеллектуальный делец.
Временами я верхогляд, временами стремлюсь избегать верхоглядства. Я верхогляд в эстетических вопросах и избегаю верхоглядства в том, что касается рисков и оборотов. Эстетство заставляет меня ставить поэзию выше прозы, греков выше римлян, благородство выше изящества, изящество выше культуры, культуру выше эрудиции, эрудицию выше знаний, знания выше интеллекта и интеллект выше истины. Но только в сферах, где нет Черных лебедей. Я стараюсь быть предельно рациональным во всех ситуациях, кроме тех, когда на сцене появляется Черный лебедь.
Половина моих знакомых называет меня наглецом (вы прочли мои замечания о ваших местных платонизирующих профессорах), половина — идолопоклонцем (вы видели мою рабскую привязанность к Юэ, Байлю, Попперу, Пуанкаре, Монтеню, Хайеку и другим).
Временами я ненавижу Ницше, временами люблю его прозу.
В общем, если у вас есть свободное время – лучше прочтите что-то от Фромма.
8 понравилось
