Я повторяю себе это. Добрая ведьма. Зеленая ведьма. Я применяю травы и создаю заклинания. Я не слышу голоса в своей голове, не чувствую его соблазна, я добрая ведьма...

«Выживет ли после всего случившегося добрая ведьма?»

— Мы не звери.
— Нет, вы просто сжигаете людей заживо. Очень цивилизованно.

Дикая магия — это поток, в котором я утонул. Но я научился плавать.

Когда я оборачиваюсь, мы больше не Фрици и Отто.

Мы ведьма и охотник.

И время пришло.

— Я не собираюсь облегчать тебе задачу, — выплевываю я, когда ужас сменяется гневом. Я буду использовать его силу, чтобы сопротивляться. — Может, сейчас у меня и нет магии, но у меня есть ногти и зубы. Каждое мгновение, каждый мой вздох будет наполнен борьбой, охотник...

— Борьбой? Schiesse, я же не для этото... прекрати. Знаю, тебе тяжело, - говорит он, и впервые его голос звучит печаль, — но если не хочешь оказаться на костре, замолчи и доверься мне.

Я думала, что знаю, что такое упрямство.
Я думала, что я упряма.
Но этот человек превратил упрямство в религию.

Сколько раз человека можно лишить надежды и вернуть ее обратно, прежде чем он сломается?

Я помню человека, который непоколебимо верил в Триединую.

Человека, который верил, что нашей магии нет дна.

Человека, которого Триединая разочаровала.

— Ты не можешь разделять своего бога и зло, совершаемое в его честь. — Мои слова звучат жестче, чем я хотела. Все из-за этого места. Этого района. Жестокости творившихся здесь злодеяний.

Мы выбираем, кем хотим быть, а не рождаемся с этим. И хотя окружающие люди и места могут влиять на нашу жизнь, нашу судьбу определяют решения, которые мы принимаем.

она-пир, ради которого я буду голодать всю оставшуюся жизнь

Если ты чем-то отличаешься от остальных - кажешься слишком шумным или слишком тихим, слишком сильным или слишком слабым, - тебя отправляют на костер.

Когда мужчина хочет другую жену, проще сжечь настоящую как ведьму, чем получить одобрение папы римского на развод. Если в городе два пекаря, один обвинит другого в колдовстве, чтобы не было конкуренции.