Метаморфозы жира

Занимательная книга о том, как в разные эпохи менялось отношение к толстякам. По стилю чем-то похоже на работы Мишеля Пастуро. Более того, кое-где Вигарелло прямо к нему отсылается.

Автор выделяет в восприятии полноты несколько этапов:

1. В Раннем и Высоком Средневековье полнота — это, скорее, плюс. Она однозначно указывает на принадлежность к аристократии, у простолюдина шансов располнеть в то время практически нет. Если человек на фоне общей голодухи каким-то образом растолстел — то он настоящий самец и добытчик, уважение такому парню;

2. Ситуация начинает меняться где-то в Позднем Средневековье. Во-первых, с появлением огнестрельного оружия исчезает надобность в рыцарях — а ведь именно рыцаря мы и описали в предыдущем абзаце (занятно, что в эту же эпоху царем зверей начинает считаться не пухленький медведь, а поджарый лев). Во-вторых, усиливаются позиции церкви, которая активно проповедует умеренность — толстяки начинают попадать под раздачу. В-третьих, меняется жизнь королевского двора. Теперь там в чести не сумасшедшие попойки с горами жирной еды, а танцы, трубадуры и утонченность.

Впрочем, Вигарелло обращает внимание на то, что под критику попадают именно вызывающие ожирение излишества, а не ожирение само по себе — чисто эстетически толстый человек все еще не вызывает ни у кого особого отвращения. Также автор не забывает указать, что излишняя худоба ("маска смерти") в это время считается куда более страшным уродством.

3. XVI век начинается с Реформации. Начинает доминировать мировоззрение буржуазии, человек теперь должен быть деловым и подвижным, ну а излишества критикуются пуще прежнего. Именно в это время толстяков впервые начинают открыто высмеивать, что заметно даже по памфлетной войне между католиками и протестантами (первые потешаются над животом Лютера, вторые — над животом Папы).

4. Эпоха Просвещения. Возникает здравая мысль о том, что человека нужно судить не по его происхождения, а по той пользе, которую он приносит обществу. Толстяк в такой парадигме по определению жалок, его считают бесполезным. При этом толстяков впервые становится реально много, причиной чему дешевый сахар из колоний. Именно в эту эпоху начинаются первые попытки научного изучения ожирения и первые попытки изобрести какие-то лекарства. Пока, правда, все это довольно наивно — позабавила история о теории, что для "сушки" организма нужно есть не "жидкое" вроде фруктов, а "сухое" вроде сахара, из-за которой некоторые врачи всерьез рекомендовали принимать на ночь... засахаренные ягоды.

5. XIX век. Интересный такой период, противоречивый — с одной стороны, полно карикатур на толстяков (вспомнить того же Домье), с другой, полно свидетельств, что солидное брюшко считалось явным признаком успеха (об этом, например, писал Цвейг в "Воспоминаниях европейца"). Именно в это время ученые открывают механизм сжигания калорий.

6. Конец XIX — начало ХХ века — "Революция стройности". Научные открытия приводят к тому, что ожирение начинают считать не болезнью, а признаком безволия и моральной слабости толстяка (что далеко не всегда корректно). Стигматизация толстяков набирает беспрецедентные обороты, ну а в обществе возникает мощнейший запрос на все, связанное с похудением. Распространению этих идей способствуют новейшие СМИ — например, кинематограф популяризирует образы худеньких моделей, на рекламных плакатах тоже они.

Как обычно и бывает в книжках такого рода, автор сопровождает повествование огромным количеством занимательных фактов. Меня, например, позабавила история о том, как французские дипломаты в 1087 году на полном серьезе писали домой, что Вильгельм Завоеватель... беременен — настолько к концу жизни разнесло британского монарха.

Еще понравилась линия о том, как воспринимали свой недуг сами толстяки — от адвоката XVIII века Эли де Бомона, которого смущали чисто физические неудобства, до героя писателя ХХ века Анри Беро, страдания которого, скорее, лежат в психологической сфере — над ним издеваются, у него нет друзей, он чувствует себя никчемным и бесполезным.

Особых замечаний нет. Возможно, стоит проговорить, что книга процентов на 90 написана на французском материале, оставшиеся 10 процентов приходятся на США и Европу. Поэтому если вы ищете какую-то глобальную историю ожирения, то, возможно, данная работа вас разочарует.

5/5

«Метаморфозы жира» Жоржа Вигарелло — это увлекательное путешествие в историю восприятия человеческого тела и его форм. Автор исследует, как менялись представления о красоте и здоровье на протяжении веков, раскрывая культурные, социальные и медицинские аспекты, связанные с жиром.

Книга начинается с античности, где полнота считалась признаком здоровья и благополучия. Вигарелло показывает, как постепенно менялись идеалы красоты, и как в разные эпохи жир воспринимался по-разному: от символа богатства и власти до объекта стыда и борьбы.

Особое внимание уделено роли медицины и науки в формировании представлений о жире. Вигарелло подробно описывает, как медицинские теории и практики влияли на отношение к телу, и как это отражалось в искусстве, литературе и повседневной жизни.

Книга будет интересна широкому кругу читателей, т.к. написана доступным языком.

«Метаморфозы жира» — это не просто книга о теле, это исследование человеческой культуры и общества, которое заставляет задуматься о том, как наши представления о красоте и здоровье формируются и меняются со временем.

Продолжаем вместе с Жоржем Вигарелло изучать историю повседневности и от «Истории усталости» переходим к «Метаморфозам жира». Книга представляет собой исследование истории отношения к полноте и ожирению в Западной Европе со Средневековья до XX века.

Средние века. Полнота была престижной: она символизировала силу, богатство, здоровье, власть. В мире голода толстое тело вызывало уважение. Однако уже тогда церковь и врачи начали критиковать обжорство и излишества, хотя это касалось скорее морали, чем внешности.

Перелом в Новое время (XVI–XVII вв.). С развитием придворной культуры, этикета и идеала ловкости полнота начинает ассоциироваться с ленью, неуклюжестью, неэффективностью. Формируется культ стройности, особенно в аристократической среде. Медицина всё ещё объясняет ожирение через гуморальную теорию (избыток жидкостей), но появляются новые практики - корсеты, пояса, диеты.

Эпоха Просвещения (XVIII в.). Внимание к индивидуальным особенностям тела растёт. Ожирение начинают считать болезнью, связанной с расслаблением волокон и нервов. Появляются первые попытки измерения веса и окружностей. Развивается идея, что полнота может быть следствием не только переедания, но и внутренних нарушений. Критика толстяков приобретает социальный и психологический оттенок.

XIX век: энергетическая революция. Благодаря химии (Лавуазье, Либих) тело начинают рассматривать как машину, сжигающую топливо. Ожирение объясняется недостаточным сгоранием пищи. Вводятся понятия калорий, метаболизма, индекса массы тела (Кетле). Появляются научные диеты, статистика, классификации ожирения. Одновременно стройность становится нормой, особенно для женщин, а полнота стигматизируется как признак слабости и безволия.

XX век: эпидемия и идентичность. Ожирение приобретает характер эпидемии, социальной проблемы. Развиваются генетические и психологические исследования. Стройность отождествляется с активностью, успехом, самоконтролем. Люди с ожирением сталкиваются с дискриминацией и внутренним конфликтом: тело воспринимается как предающее, чужое. Появляются движения за принятие полноты, но стигматизация сохраняется.

Таким образом, история ожирения — история интимная, но не только. Есть еще и общественное давление. В XVIII веке Жан-Батист Эли де Бомон оплакивал свою тучность, немощь, импотенцию, не упоминая о социальном остракизме, которому мог подвергаться. С его точки зрения, это, наверное, не имело особого значения, было вторичным по сравнению с физическими препятствиями, с которыми он мог сталкиваться. Эта проблема производит впечатление более важной в свидетельствах XIX века, с развитием психологии и самоанализа. Еще важнее она становится в следующем веке и начинает занимать центральное положение. Появляется даже чувство утраты идентичности, то есть ощущение жизни в отвергаемом теле. Тело, отвергаемое самим толстяком, — это то тело, с которым он себя отождествляет, к которому он привязан, и тем сильнее его боль. В современных условиях идентичность человека еще крепче связана с телом, и тем сильнее чувство, что это тело может тебя предать.

Происходила эволюция методов лечения от кровопусканий, слабительных и «сушащих» средств - к диетам, гимнастике, электричеству, хирургии. История ожирения - это также история смены научных парадигм: от жидкостей и волокон к энергетическому балансу, гормонам и генетике. Автор подчёркивает, что борьба с ожирением часто терпит неудачу, что порождает новые страдания и чувство бессилия. Вигарелло показывает, что отношение к полноте - отражение культурных, социальных и научных изменений. Ожирение из символа силы превратилось в стигму, а борьба с ним стала частью современной идентичности и источником психологических страданий.