Цитаты из книги El profesor

...сумасбродством англичане превосходят все народы мира, впадают в рабскую зависимость от привычек, мнения, стремления создать определенную видимость чаще, чем итальянцы становятся рабами злокозненного духовенства, французы – тщеславия, русские – своего царя, а немцы – темного пива

"По скользкой дороге подковы с шипами ступают тверже"

Всё когда-то достигает своей кульминации, своей крайней точки - как любое чувство, так и всякая жизненная ситуация.

Тот, кто безрассуден в собственных делах, в десять раз безрассуден по отношению к друзьям.

Душа моя не как песок где следы легко отпечатываются и столь же легко исчезают

Бываем ли мы абсолютно счастливы?

Когда же ум ловок, но энергии духу недостает - лживость, притворство, тысячи всевозможных уловок пускаются в ход, чтобы скользнуть от требуемого прилежания.

Во всем этом для меня ясно только одно: меня это не касается.

Как будто было бы правильно подавить любое чувство, дарованное человеку Богом, особенно такое, что, как патриотизм, выносит человека за границы его эгоизма.

— Лучше быть без логики, чем без чувств, — парировала Фрэнсис...

— Черт возьми! С каким упрямым самодовольством взирает сей юнец! Я думал, он готов уж сгореть со стыда, а он, видите ли, весь сияет, будто хочет сказать: «А, гори все синим пламенем! у меня в кармане философский камень, а в шкафчике — эликсир жизни, так что Судьба и Фортуна мне абсолютно нипочем».

— Довольно! — воскликнул я. — Нет, не довольно; вы видите красоту только с изнанки, вы обижены и потому насмехаетесь. Воистину все самое желанное на свете — богатство, всеобщее признание, любовь, наконец, — всегда будут для вас все равно что кисти спелейшего винограда на недосягаемой высоте; вы будете глядеть на него, испытывая танталовы муки, — но вам негде раздобыть лестницу, чтобы его достать, и вы уйдете ни с чем, обозвав его кислятиной.

Я говорю: когда человек терпеливо сносит то, что определенно невыносимо, он окаменел.

Я терпеть не мог, когда ко мне милостиво снисходили — любезность же оказать я всегда был готов.