Желчный Ангел

Мучительная боль от свежеотсеченного органа стала мягкой и пристроилась рядышком на одно из переливчатых облаков

- Вот всё вы, земные, такие, - заворчал Азраил, - дай вам палец, откусите руку...

"До начала регистрации оставался вагон времени. Старик опустился на железное кресло, прижал к ногам Моню и закемарил. Мимо них шли люди, катились чемоданы, мигали табло прилетов и вылетов. Время застыло, подведя жирную канцелярскую черту под прошлым и размыв будущее тонкой акварельной кистью"

Люди привыкли жить в страхе. Им кажется, если Бог дает одно, он обязательно заберет другое. Или повышение по службе – или встреча с любимым человеком, или деньги – или здоровье, или слава – или дети. Будто бы все время нужно стоять перед выбором. А выбор только в твоей голове! Отключи его! Требуй всего и сразу!

А я вообще никогда не торгуюсь, – сказала Тхор. – За все, что выторго вал, Бог попросит заплатить дважды.

– Ты уезжал в Тибет умирать? Без меня?..
….
– Ты ржавый пень, у тебя старческие веснушки на руках…
– А у тебя новая шапочка и новое пальто…
– А ты хотел, чтобы я сорок лет ходила в прежнем?..
Сквозь чушь пустых, второстепенных слов Моня слышал главное. Эти двое безгранично любили друг друга. Они полжизни провели порознь и теперь, слившись в единое целое на лестничной клетке, пытались наверстать секунды, часы, недели, годы, проведенные в гордыне и мыслях о прошлом.

– Все-таки централизованность носа определяет сознание, не замечала? – Греков перемещал зеркало слева направо, меняя положение головы. – Ровный нос – и ты художник, поэт. Кривой – и ты чмо болотное.

"Вы, смертные, искусно оправдываете свои грехи."

За свою практику тарологша сталкивалась со многим, но, как учила ее могучая украинская гадалка, карты не врут, просто мы не всегда можем понять, о чем они говорят.

- Что делать, Зоя? - спросил он, вскинув отчаянные глаза.

• Что делать? -поднялась её изумленная бровь. - Пить вино, курить сигары и отмечать новую эру в наших отношениях. Простить это невозможно, а отомстить весьма реально.

Экстравагантность текла по её сосудам, смешиваясь с кровью в равных пропорциях.

Еще мама учила его в плохом настроении пытаться сделать полезное дело – постирать, погладить, разобрать полки.
«Глядишь, – говорила она, – настроение вернется, а дело сделано! Вот где радость-то!»

Физическая боль была необходимым условием выживания, поскольку оттягивала на себя боль душевную.

"Дина как и грезилось Адаму, оказалась невероятно сладкой, будто жила внутри медовых сот и мед являлся частью ее морфологии. Адам, напротив, горько-соленый, с металлическим вкусом прочности и постоянства, будоражил ее воображение, щекотал язык и нервы "

"В день соревнований стояла адская жара. Май будто вобрал в себя грядущее лето, накалил асфальт, иссушил землю, растопил мороженое под вафельной шкурой и мозги горожан под панамками"

Мысль об уникальном даре грела душу, но абсолютно не грела кошелек. Денег у Казаченко по-прежнему не было. В отличие от коллег, которые умудрялись брать конверты у больных до и после операций, ему никто ничего не приносил. То ли всем своим видом он показывал, что «у матросов нет вопросов, у матросов нет проблем», то ли выздоровевшие после операций благодарили исключительно Бога, но, так или иначе, Вадим сидел на одной зарплате. Скромной, ненавязчивой, местами даже декоративной.