книга "выйти из-под давящих потолков и просто подышать"
вы угадывали слова автора за несколько страниц до? автор вписывал ваши мысли задолго до прикосновения к переплету? или может мир сходился, как на железнодорожных станциях, мысль в мысль?
да. "да" и еще много таких маленьких слов - междометий - у меня не осталось к 210 странице. все все все вылил, искусно и бережно, на страницы романа Спутник. все все все я там встретила, и добавила на поля, кажется, то же – лексикон истощился.
"...болтался так с первой до последней страницы, то выныривая из головомойки, то ныряя обратно..."
автор написал, автор сделал.
исповедь? разве она может быть столь знакомой другому? доказательство к "все мы люди" - у героя заскок с чисткой ушей, у "ироничноокой" очки в тонкой оправе и привычка хмуриться, университет - бессмысленность, умы вокруг почему то вялы, слова "давят на глаза изнутри", пьеса в театре – Чехова, вписанного в заметку четыре страницы назад – это книга обо мне? для меня?
«Как будто книга заранее знала, что будет со мной происходить, и впитала в себя все эти темы» — так я объясняла Даше С.
никак иначе - впервые хочется узнать, что за "адронный коллайдер" и "эмбиент", впервые текст заставляет вспомнить, действительно вспомнить о старых телевизорах до щекотки на кончиках пальцев, впервые не нужно плакать, чтобы пережить-прожить-прочувствовать-ПОЛЮБИТЬ, как угодно.
– интересно, насколько все читатели привыкли к обязательной драме? - Д.
– настолько, что я лыбилась во все тридцать два от неожиданности так и не пролитых слез.
слез не нужно. ни для одного светлого чувства. ни одного. никогда. ведь я на самом деле ни разу не плакала от радости.
на страницах "человека" много радости. и много горя. как в жизни. как ЖИЗНЬ. и любовь. простецки изящно. и так лично, что мне и писать об этом что-то кажется вульгарно.
конструкции тут вульгарны. слишком слишком. отточены до такой остроты, что становятся самым гладким текстом. разбиваются на цитаты. и муракамовские диалоги. знаете, на которые настроениер только ночью. здесь вообще много ночи – уединения.
когда сильно любишь, больно долго быть в книге, брать в руки, листать, дочитывать и открывать на закладках. внутри "скрученный жгут" из чего то живого. страшно тревожить.
все, чего я не сказала в этом отзыве, – записано чернилами и голосом, обсуждено в голове и с автором, оставлено себе.
«Человек, по спирали скрученный» это навсегда тепло под серостью и сердцем, покалывающим от наполнения свежей пустотой.
10 понравилось
