Криминальная тайна века. Дело Ракстона: хроника расследования одного из самых жестоких преступлений в истории криминалистики

Возможно, окровавленная одежда все же имела значение; не исключено, что одна из проституток тоже стала жертвой убийцы. Как истинный профессионал, Шид не оставил никаких неясностей и изложил их в конце своего отчета в одном абзаце:

Наличие дамского нижнего белья и сумочек, как он откровенно признался, было вызвано его общением с женщинами легкого поведения. Имена его спутниц уже были известны нескольким офицерам городской полиции Эдинбурга, которые выяснили, что ни одна из них не исчезла при загадочных обстоятельствах.

Формулировки просто мастерские по своей недосказанности. Правда же заключалась в том, что именно сеть информаторов Шида сообщила ему о пристрастиях Кэмп-белла еще за несколько недель до появления фальшивого доктора в Моффате. Для Шида это было уже не первое расследование очень деликатного дела, которое он провел быстро и профессионально. Позже он еще примет важное участие в следствии по этому делу, но пока нужно отметить, что он всего за три дня закрыл расследование опасной ложной версии, не позволив ей отвлечь внимание следствия и ввести его в заблуждение.

Он пережил обычный спектр эмоций, который всегда возникает после тяжелой травмы. Сначала был шок, почти парализующий по своему эффекту, затем усталость – адреналин, который подпитывал естественную реакцию «бей или беги», сначала хлынул потоком, а затем схлынул. Затем подступила депрессия – обычно сильный, уверенный в себе врач безудержно плакал, но не от горя, а от жалости к себе. Как могло получиться, что судьба поставила его в такое положение? И, наконец, наступило трезвое осознание реальности, которое приходит только после того, как отхлынут другие эмоции. Для Ракстона настало время пересмотреть свой план. Его действия в первые несколько часов были панической реакцией на чрезвычайную ситуацию; он невероятным усилием воли заставил себя пережить эти первые, самые опасные, сутки, но сейчас настало время для хладнокровных размышлений.

Тут все было, как в хирургии. Сначала кризисное реагирование на чрезвычайную ситуацию, затем тщательно спланированный комплекс сложных хирургических процедур. Планирование лечения всегда было его сильной стороной: он хорошо знал, что нужно предусмотреть все непредвиденные обстоятельства и иметь запасной план на случай, если что-то пойдет не так.

Неудовлетворенный ответами миссис Кервен, Ракстон бросился в полицейское управление, расположенное напротив его дома. Он твердил о своей невиновности, сообщил, что порезал руку, открывая консервную банку (хотя ранее говорил друзьям, что порезал ее о свою машину), и снова, и снова повторял, что Мэри была беременна. Это по любым меркам было подозрительное поведение, которое должно было стать тревожным звонком, но полицейские умудрились в упор не замечать того, что происходило всего в нескольких десятках метров от их входной двери. Продолжение этой истории оказалось еще более невероятным: смерть Флоренс Смолли самым странным образом списали на дорожно-транспортное происшествие, хотя никто так и не выяснил, как ее тело оказалось в конюшне и какое конкретно «транспортное средство» стало причиной смерти. Что и говорить, в 1935 году далеко не все полицейские подразделения отличались профессиональным совершенством!

Сначала исследователи решили, что это деформированный или чудовищный плод на ранней стадии развития, но при дальнейшем обследовании мнение изменилось. Все единогласно согласились, что это глаз – огромный глаз. Как позже объяснил профессор Глейстер:

Глаз циклопа из греческой мифологии представляет собой полное слияние обоих глаз в один. Однако этот экземпляр, строго говоря, был не настоящим глазом циклопа, а двумя глазами, расположенными близко друг к другу без какой-либо промежуточной кости, и детальное изучение подтвердило наше первое впечатление о том, что он не человеческого происхождения. Откуда он взялся, как оказался среди останков, обнаруженных в ущелье, так и осталось еще одной, второстепенной загадкой.

Оба профессора и раньше видели подобные циклопические глаза овец или свиней в анатомических коллекциях, и это заставило их задуматься. Одна из первых их теорий заключалась в том, что находка в Гарденхолм-Линн – это мистификация, проделка студента-медика; если это действительно было так, то присутствие циклопического глаза было вполне объяснимо. Вот только остальные части тел не сохранились так же хорошо, как этот глаз; к тому же, хотя расчленение тел было произведено очень грамотно, оно было не совсем стандартным для анатомических образцов. Патологоанатомы отложили «циклопический глаз» в сторону, чтобы вернуться к нему позже; на данном этапе не было никакого смысла сеять неразбериху. Кроме того, в емкостях оставалось еще много других частей тел, которые предстояло идентифицировать и поместить на соответствующие места в заново собранных ими телах.

Обо всем этом ничего не знали полицейские, напряженно ожидавшие каких-либо существенных новостей, которые продвинули бы расследование вперед. Впрочем, у них было много других дел: нужно было разобраться с лавиной информации, которая последовала за первыми новостями о случившемся в общенациональной прессе.

Рано утром 10 октября Кэмерон и Шид явились в университет, чтобы узнать последние новости и обсудить щекотливый вопрос о половой принадлежности тел. Профессора были хорошо знакомы с Шидом, потому что именно через него происходила вся их коммуникация с полицией, кроме того, доктор Миллар уже работал с ним раньше, а Кэмерона они знали как одного из наиболее авторитетных представителей юридической профессии своего времени, так что между ними существовало взаимное уважение и понимание.

Шид не стал ходить вокруг да около: он сразу рассказал и про куски газет, и про двух женщин, пропавших в Ланкастере, а затем спросил, есть ли какая-либо вероятность того, что оба исследуемых тела являются женскими.

Последовала продолжительная дискуссия, которая в самом разгаре была прервана одним из младших сотрудников, проводивших подробную ревизию частей тела. Молодой человек, представший перед ошеломленной группой врачей и детективов, сказал, что ему очень неловко прерывать старших коллег, но, вероятно, им было бы интересно узнать, что теперь можно точно утверждать: среди исследуемых частей тела есть три женские груди. Никаких сомнений быть не может: у одной груди сосок отрезан, у другой изуродован, но это определенно три женские груди.

Собравшиеся в комнате достойные мужи молча уставились друг на друга, пытаясь осмыслить сделанное только что заявление: момент был почти комический.

После недолгой паузы профессор Глейстер, исполнявший обязанности председателя этого совещания, откашлялся и вежливо поблагодарил молодого человека, отпустив его продолжать свою работу.

Хотя в заголовки газет чаще попадали более амбициозные молодые люди, такие, как любитель расхваливать самого себя Вилли Меррилис, полицейские и преступники одинаково хорошо знали, в чьих руках находится реальная власть и что Шид не из тех, с кем можно шутить. Решающее значение для контроля над эдинбургскими преступниками имела созданная Шидом сеть информаторов, насквозь пронизывавшая преступный мир города. Ключевую роль в ней играли дамы легкого поведения, которые занимались своим ремеслом в старом порту Лейт и на длинной аллее Лейт-Уок, ведущей от доков к центру города. Уличные проститутки во все времена то и дело помогали сыщикам в работе, выступая в роли их глаз и ушей. Не исключением был и Эдинбург 1930-х годов.

Еще одним нововведением Берри был «специальный фонд» отдела уголовного розыска, средства из которого он использовал для оплаты услуг информаторов и осуществления схемы репатриации. Преступников родом из других городов встречали на ступенях суда или у выхода на свободу из тюрьмы Сотон и сопровождали на железнодорожную станцию, где для них покупался билет домой в один конец. Затем их сажали в поезд с напутственными словами от самого Берри: «В Эдинбурге тебе не рады. Если ты вернешься, последствия будут ужасными». Репутация Берри была такова, что к этим словам обычно прислушивались.