Джейн Эйр

«Друзья всегда забывают тех, кто несчастен», — прошептала я, отодвигая задвижку и выходя из комнаты.

Настанет день, когда вы окажетесь перед узким скалистым ущельем, где река жизни превратится в ревущий водоворот, пенящийся и грохочущий; и тогда вы либо разобьётесь об острые рифы, либо вас подхватит спасительный вал и унесёт в более спокойное место, как он унёс меня.

Это трудная задача - сдержать свои желания и преодолеть свои наклонности.

Його присутність у кімнаті зігрівала мене більше, ніж найяскравіший вогонь.

Мы родились, чтобы терпеть и страдать: вы так же, как и я. Смиритесь! Вы забудете меня раньше, чем я вас.

И вот, сидя с книгой на коленях, я была счастлива; по-своему, но счастлива. Я боялась только одного - что мне помешают.

- какая же это истина, сэр, если она требует для своего утверждения нового закона?

Видимо, слушатели находили особый смак в том, как шепелявый детский голосок щебечет о любви и ревности. Что свидетельствовало об очень дурном вкусе – во всяком случае, так подумала я.

Пока я живу и мыслю,я не могу не любить его

Мне хотелось бы отдаться чему-нибудь более благородному,чем яростные обличения,пробудить в своей душе более мягкие чувства,чем мрачное негодование .Я взяла книгу — это были арабские сказки,— уселась и сделала попытку углубиться в нее.Но я не понимала того,что читаю,мои мысли уносились далеко,далеко,и страницы,которые я обычно находила такими захватывающими,ничего не говорили моей душе.