Цитаты из книги Фаюм

Характером Марк Корнеевич был крут – шуруповерт, винторез, гвоздодер.

– Я понимаю, – согласился Данилыч. – Я и так не дурак, а с похмелья знаешь какой умный!.. Кроссворды с бодуна разгадываю лучше искусственного интеллекта. Вот…

Люди исчезают, а книги за ними копятся.

Сложнее всего человеку поверить не в летающие над собственной крышей тарелки, не в мировое правительство и не в то, что у осьминога три сердца и умов палата – побольше, чем у иного хомо сапиенс. Сложнее всего человеку поверить, что какая-то непоправимая дрянь случилась именно с ним.

В доставленном пакете каким-то чудом нашлась бутылка кальвадоса «Шато дё л'Юбли». Илья не помнил, чтобы заказывал его. Может, какая накладка или тот, из второй головы, втихую добавил к заказу? Но сейчас ноль-семь забвения оказались как нельзя кстати.

Не спеша пробравшись через освоенное пространство на кухню, Илья зажег наконец свет и тогда-то, наливая в кружку прохладной воды из кувшина, узнал по отражению в оконном стекле, что с левой стороны выросла у него на собственной шее вторая голова.

«Победы, я знал, ничему не учат борца, только разжигают в нем греховную спесь. Урок заключался только в проигрыше. Любой соперник неизбежно терпел поражение в схватке со мной – и чем унизительней, разгромнее и безнадежней оно было, тем наверняка строже и внимательней смотрел он после этого на себя в зеркало.»

Женщина, которая его любила, теперь была мертва. Та, которую любил он, была бессмертна. Бессмертие — чудесная штука, но и оно, оказалось, мелькнет стороной: за окошком купе, за иллюминатором самолета, — и от нас от живых отстает. А в жизни ничего больше не осталось. Разве что вот на могилу к Марусе сходить.

Ему не было дела до степени вины и степени невинности; ангел боли, говорил он себе, ангел мщения глух, незряч и пристрастен — поэтому все, кто участвовал, должны понести наказание.

Вы с ума сошли, дворец должен быть священным местом, горячо возражал Батенков. Если солдат коснется дворца, его уже ни от чего удержать будет невозможно!

Всё живое в жизни происходит без слов.

— Вы хотите продать им то, что нравится вам, — сказал он. — А надо продавать то, что нравится им. Знакомое всегда покупают охотнее.

Сложнее всего человеку поверить не в летающие над собственной крышей тарелки, не в мировое правительство и не в то, что у осьминога три сердца и умов палата — побольше, чем у иного хомо сапиенс. Сложнее всего человеку поверить, что какая-то непоправимая дрянь случилась именно с ним.

Вы хотите продать им то, что нравится вам, — сказал он. — А надо продавать то, что нравится им

Но ведь в самом деле, реальность — это только материал. Воображение правит миром