Волшебник Изумрудного города

Тут вдруг Страшила спохватился, что он теряет свое достоинство правителя, танцуя в присутствии подданных и боязливо взглянул на Дина Гиора и Фараманта. Но те деликатно отвернулись и сделали вид, что поглощены серьезным разговором. Страшила вздохнул с облегчением.

Пейзаж был красив, но навевал грусть, подобную той, какую испытывает человек поздней осенью при виде увядающей природы зеленый цвет здесь совсем отсутствовал в окраске рощ и лугов его заменяли бледно-желтые, розовые, багряные тона.

Скверно шли дела в Изумрудном городе с тех пор, как Урфин Джюс захватил власть. Жители Изумрудного города прежде были самым беспечным и веселым народом на свете. А сейчас они жестоко раскаивались, что не оказали отпора врагу, из их сердец исчезла радость, отравленная злыми и мелочными проделками нового правителя.

Кагги-Карр возмутилась.
— Другую? Помоложе?! Если мне исполнилось всего сто два года, вы уже готовы назвать меня старухой? Так знайте, что у нас, ворон, такой возраст считается совсем юным. И что сделает другая ворона? Во-первых, она заблудится и не доберется до Канзаса. Во-вторых, она не найдет в Канзасе Элли, потому что не видела ее. В-третьих… словом, письмо понесу я.

Урфин не стал разговаривать больше с генералом. Дело кончилось тем, что во всем обвинили солдат и на них посыпались удары дубинок.

Солдатские туловища Урфин хотел делать из сосны, так как ее легче обрабатывать, но головы к ним столяр решил приделать дубовые на тот случай, если солдатам придется драться головами. Да и вообще, солдатам, которые не должны рассуждать, дубовые головы подойдут больше всего.

Урфин сел на крыльцо и задумался. Что делать? Уйти отсюда и поселиться в другом месте? Но жалко покидать удобный вместительный дом и ухоженный огород.

— Пора, дитя моё! — ласково сказала она. — Расставаться тяжело, но час свиданья сладок. Вспомни, что сейчас ты будешь дома и обнимешь своих родителей. Прощай, не забывай нас!

Но, когда Элли подумала, что навсегда расстаётся со своими верными друзьями, с которыми ей там много пришлось пережить вместе, которых она столько раз спасала и которые, в свою очередь, самоотверженно спасали её самое, сердце её сжалось от горя, и она громко зарыдала.

Железный Дровосек ещё виделся среди волн, но поднимающаяся вода заливала его. Вот лишь воронка осталась над водой, но потом скрылась и она. И неустрашимый и добродушный Железный Дровосек весь исчез в разбушевавшейся реке.

— Элли придётся отправиться в Розовую страну. Ведь если Элли останется здесь, то она никогда не попадёт в Канзас. Изумрудный город — это не Канзас, и Канзас — не Изумрудный город, — изрёк Страшила.
Остальные молчали, подавленные мудростью его слов.

ведь безрассудство ведёт к гибели.

— Откуда же ты узнал, что у тебя в голове солома, а у людей — мозги?

— Это мне сказала одна ворона, когда я с ней ссорился. 

- Но всё-таки, – сказал Страшила, – лично я выбрал бы мозги. Безмозглое создание не будет знать, что ему делать с сердцем.
– Нет, сердце гораздо лучше, – стоял на своём Железный Дровосек. – Мозги не делают человека счастливым, а в мире нет ничего лучше счастья.

Урфину Джюсу стало не по себе. Ему захотелось, чтобы все, что произошло с ним с той ночи, когда ураган принес ему в огород семена неизвестного растения, оказалось дурным сном и чтобы он проснулся в своем мирном домике, с крыльца которого виднелись величавые снежные горы...

-Эх, приятель, сколько добра ты мог сделать со своим порошком!