О тщеславие! О женщины! Какой дурак изобрел второе слово, когда первым уже все было сказано?

Бильярд возвышает человека, поскольку умелого игрока – раз он стал таковым – отличают стальные нервы, быстрый ум, чуткое осязание и способность понимать прекрасное.

Я совершенно серьезно говорю: война — это огонь, на котором закипает варево в котле, и со дна поднимаются пузырьки наших первобытных инстинктов. Под их напором рвется тонкая и хрупкая пленка, называемая цивилизацией. Прав был Руссо: дикость не во внешнем мире, в поисках дикаря надо отправляться не в неизведанные широты, а в самую глубь нашего существа.

Миром правит не порядок, а лишь инерция, и все всегда покрывается ржавчиной. Каждый всплеск свободы в результате оборачивается победой тирании.

Политика – штука скверная, но война в тысячу раз хуже. А хуже войны и политики, вместе взятых, может быть только одно: чудовище, которое называют военной политикой.

Чем чернее тучи нашего заката, тем ярче будет рассвет для тех, кто придёт за нами.

Сумасшествие всегда было и остаётся способом спрятаться внутри самого себя.

Доказать наивысшую степень любви можно только отказом от неё.

Так уж повелось, что у трех каталонцев всегда будет четыре непримиримых точки зрения.

Брак... да... Сия крепость, в которую осаждающие мечтают попасть, но из которой те, кто внутри, мечтают вырваться.

О, смех – лекарство от страха, которое прячет его на время, но не уничтожает. Ибо после этого наступает третья стадия – ужас.

Мы всегда догадываемся о том, что нам нужно для счастья, но сделать подобный шаг очень трудно.

страшнее смерти возвращение назад.

человеческие существа счастливы, потому что не ведают своей судьбы.

Почему мы не догадываемся о своем счастье, когда испытываем его?