Гоголиана

правда может быть более странной, чем любой вымысел

Внешний образ своей смерти, то, как он будет умирать, Гоголь нечаянно обрисовал угадывающим или наколдовывающим пером ещё в молодости - в "Старосветских помещиках". Главные герои - Пульхерия Ивановна и Афанасий Иванович - умирают ни от чего, или, как сказал бы доктор Тарасенков, участвовавший в медицинском спасении Гоголя, от " непреклонной уверенности в близкой смерти".

Воля творца и воля творения столкнулись в борьбе за сами границы творения. Творение не желало твориться за пределами первого тома. Творец же не желал оставлять творение, ставшее его жизнью, без дальнейшего расширения. Исходом этого противостояния Монос быть только смерть - либо творения, либо творца. Смерти избежало творение. Поэма одержала верх.

Теперь, наконец, мы можем дать точное описание гоголевского рая. Он выглядит так: Гоголь вечно едет в Вечный город по нескончаемой дороге.

"Что за воздух! - писал он весной 1838 года о римском воздухе Марии Балабиной. - Кажется, как потянешь носом, то по крайней мере 700 ангелов влетают в носовые ноздри. [... ] Верите, что часто приходит неистовое желание превратиться в один нос, чтобы не было ничего больше - ни глаз, ни рук, ни ног, кроме одного только большущего носа, у которого бы ноздри были величиною в добрые ведра, чтобы можно было втянуть в себя как можно побольше благовония и весны".

О носе Гоголя можно – и дóлжно – говорить серьезно. Хотя бы потому, что этот знаменитый нос – цепкий, тонко чувствующий, бросающийся в глаза и в ум при одной только мысли о Гоголе – этот нос наглядно выражает важнейшее свойство физической природы Гоголя – ее устремленность к воздуху, некоторую даже жадность на воздух, доходившую у Гоголя до веселого помешательства.

"Эта книжечка вышла, стало быть, где-нибудь сидит же на белом свете и читатель её." /Н.В. Гоголь/

Гоголь был мастером такого задушевного молчания, в котором выражается наивысшая степень дружеского расположения и которое в исполнении Гоголя действовало на его друзей гипнотически.