Голод

"Единственное, что я поняла, так это то, что в этом мире никто не упустит случая пнуть упавшего."

"Черт с ним, с разбитым сердцем. Что в нем толку, если умрешь, так и не испытав ничего стоящего."

"...истинную природу одежды. Мы носим ее как маску. Снять с человека одежду - значить лишить его возможности притворятся."

"– Моя маленькая бунтарка, – говорит Голод, как только мы выезжаем за пределы слышимости. И эта невозможная любовь всей моей жизни смеется. – Напомни мне никогда не перечить тебе."

"Ты меня сломала. А я сломал тебя. И теперь я боюсь, что единственный способ снова стать целыми - это быть вместе, так, чтобы наши зазубренные края сошлись."

"Когда ты уже пресытилась сексом, настоящее желание - редкость. Увы, весь процесс становится чем-то механическим."

"Я почти физически чувствую жар его гнева. Кажется, единственное, что способно разозлить всадника больше, чем поцелуй, - это то, что его поцеловали не по той причине, по которой он хотел... Мне определенно не стоит увлекаться подобными играми с ним - от этого люди обычно умирают, - но я ничего не могу с собой поделать: его так весело дразнить. Он совсем не умеет держать удар."

"...те, кто ждет, что я буду исполнять их приказы по щелчку, - и есть самые последние дешевки. И ценность другого в их глазах равна нулю."

"Я думала, что сострадание - добродетель. Именно это и побудило меня спасти всадника. Так почему же я за это наказана?"

"Миру конец. Действуйте соответственно."

"– Я принимаю тебя такой, какая ты есть, Ана, со всеми твоими непристойными выходками…
– Они тебе нравятся, – перебиваю я.
– …С твоим ненасытным любопытством, с твоими человеческими фокусами…
– Они тебе тоже нравятся.
– …И с твоим состраданием, – завершает он. – Особенно с состраданием, даже перед лицом жестокости. Вот тебе моя клятва, цветочек, – продолжает он. – Я буду рядом с тобой до самой смерти и воздержусь от убийств… пока."

"– Я умру? – спрашиваю я, когда он ловит мою руку и крепко сжимает ее. Я не знаю, что я чувствую по этому поводу – по поводу смерти.
– Нет. – Голод произносит это как клятву. – Пока я жив, нет."

"Я вцепляюсь в него. Меня охватывает нелепый страх, как будто, если я отпущу его, то останусь без защиты.
– Цветочек, – тихо, очень тихо говорит Голод, – ты должна меня отпустить.
Я неохотно разжимаю руки и открываю глаза – только чтобы взглянуть на него.
– Пожалуйста, не оставляй меня одну.
Он берет меня за руку, переплетая свои пальцы с моими.
– Не оставлю.
Жнец произносит это как священный обет."

"Расправив одеяло, Голод отступает назад и кажется очень довольным собой. Потому что приготовил мне постель. И неважно, что нет ни подушки, ни хотя бы простыни, чтобы укрыться. Человек, который вынуждает всех повиноваться его приказам, снова изо всех сил старается сделать что-то для меня.
Сердце у меня гулко колотится в груди.
Не знаю, справлюсь ли я с этим.
Я очень долго следила за тем, чтобы ни в кого не влюбиться."

"Впрочем, все равно было приятно вернуться к нему и спросить, заходя в воду:
— Ты же не убьешь меня на этот раз… правда?
Он улыбнулся, сверкнув острыми зубами:
— Нет, Мира. Я оставлю тебя себе."

"– Брат, – резко говорит Голод, – убери руку. У нас уговор.
– О том, чтобы… втыкать в меня нож… уговора не было, – хрипит Смерть.
Рука Жнеца ложится на мое бедро.
Он смотрит на брата.
– Как ты сказал, справедливости тут нет места. Добро пожаловать в страну живых.
Голод цокает языком, и, как только он разворачивает коня, мы вдвоем пускаемся в путь."

"– Скажи.
К моему стыду, у меня, кажется, вырывается всхлип.
– Хватит играть со мной, – говорю я.
– Ты же сама начала эту игру, цветочек. Теперь скажи это.
Он все так же легко входит и выходит из меня, но сдерживает самые мощные толчки – те, которые заставили бы меня кончить.
– Ты дьявол.
– Нет, – спокойно отвечает Голод. – Дьявол добрее."

"– Если бы я знал, что наградой мне будет горячий секс, я бы, возможно, отказался от своих привычек гораздо раньше.
Я хохочу. Мы оба знаем, что Жнец боролся со своими физическими побуждениями сколько мог."