Дикий зверь

Можно ли любить и ненавидеть человека одновременно, причём по одним и тем же причинам? Самое точное определение зависти.

Я решил сделать из пантеры комнатную собачку. Но дикие звери — они как люди. Их можно задобрить, загримировать, переодеть. Можно питать их любовью и надеждой. Но их природу не изменить.

«Грег, стоя на тротуаре, смотрел машине вслед. Он ликовал, как охотник, загнавший добычу. Но радоваться было рано. Охота кончается только смертью.Бойтесь раненых зверей.В этом состоянии они особенно опасны»

Большое горе время почти не лечит.

На самом деле главное - это вы двое. Дети занимают меньше места, чем нам кажется. Это осознаешь, когда они вылетают из гнезда.

Охота кончается только смертью.

В сущности, по-моему, лучше меньше зарабатывать, довольствоваться малым, но зато быть свободнее.

Арпад был так уверен в себе! В нем было что-то от плохого парня, и это Софи страшно нравилось.

Грег слушал рассеянно. Он прекрасно видел, как действует на жену Софи. Карин всегда говорила о ней с восторгом. И уж не ему ее упрекать, на него Софи действовала точно так же.

«В семьях нового поколения, думала Аньес, куда меньше стараются понимать друг друга. Если хочешь, чтобы всё шло гладко, усилия должны прилагать оба»

Теперь она сознавала: все, что она так убежденно, уверенно строила, – карьера, семья, отношения, этот дом, вся эта идеальная, успешная жизнь с ее буржуазными условностями – все это была не она. Ее тошнило от этой глянцевой картинки. Она хотела быть свободной. Хотела быть диким зверем. Она больше не желала быть Софи Браун. Хищник с самого начала ей говорил: она – Пантера.

– Я не создан для этой жизни.
– Какой жизни?
– Рабской. Когда пашешь на других. Моешь грязные тарелки за этими господами. Притом за нищенскую зарплату, которой не хватает даже на крышу над головой. Жизнь коротка.

Грег всегда бывал напряжен перед спецоперациями. Он считал, что только так можно остаться в живых, если дело обернется скверно.

– Попадаются только лохи и кретины. Указывают в декларации всего ничего, а сами разъезжают на “феррари”.

Архитектура несла на себе печать показушного дурновкусия 1980-х годов.

Брауны не опускали жалюзи на ночь, и он видел все: как она встает, спускается на кухню, варит себе кофе и пьет его у окна. Такая желанная. Он сходил по ней с ума. Просто наваждение.

Дом они с мужем купили в прошлом году, и она его обожала.