Шагреневая кожа

разгул — это, конечно, искусство такое же, как поезия, и для него нужны сильные души.

я готов был опоясать себе чресла поясом с шипами, чтобы физической болью укротить душевную боль.

одинокая женщина, без родных, без друзей, атеистка в любви, не верящая ни в какое чувство, — как ни слаба в ней свойственная всякому человеческому существу потребность в сердечном излиянии — вынуждена отводить душу в болтовне с горничной, произносить общие фразы или же говорить о пустяках!...

сколь искусно оттеняли вы достоинства своих друзей, столь же ловко обнаруживаете недостатки врагов.

священники, судьи и женщины никогда не выворачивают своих одежд наизнанку.

не одиночество ли, на которое я был обречён  не привычка ли подавлять свои чувства и жить внутреннею жизнью наделили меня умением сравнивать и размышлять?

я был жертвою чрезмерного честолюбия, я полагал, что рождён для великих дел, — и прозябал в ничтожестве. я ощущал потребность в людях — и не имел друзей. я должен был пробить себе дорогу в свете — и томился в одиночестве, скорее из чувства стыда, нежели страха.

несчастье одарило меня богатством, невежество научило меня.

да...лучше всё валить на людей, чем на Бога.

Разве таким людям, как мы, не нужна вечная борьба!

Ведь и тому, кто верит уже только в дьявола, разрешается оплакивать юношеский рай, время невинности.

Я посвятил свою жизнь науке и мысли, но они не способны были даже прокормить меня.

Так как моя душа унаследовала все не растраченные мною силы, то моя голова богаче моих складов. Вот где, – сказал он, ударяя себя по лбу, – вот где настоящие миллионы!

был истерзан роскошью и искусствами

Судя по чертам лица, ему было лет двадцать пять, а порочность его казалась случайной.

Быть может,я потерял надежду, что меня поймут, или боялся, что меня слишком хорошо поймут.

Женщины, в силу какого-то особого склада своего ума, обычно видят в человеке талантливом только его недостатки, а в дураке - только его достоинства...

Любовь - наивный ручей, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

Жалость — чувство, которое всего труднее выносить от других людей, особенно если действительно подаешь повод к жалости. Их ненависть — укрепляющее средство, она придает смысл твоей жизни, она вдохновляет на месть, но сострадание к нам убивает нас, оно еще увеличивает нашу слабость. Это — вкрадчивое зло, это — презрение под видом нежности или же оскорбительная нежность.

Печальные проблески безжалостной мудрости! Они озаряют уже совершившиеся события, вскрывают наши ошибки, и мы сами тогда ничего не можем простить себе.