Особенности разведения небожителей

Я вообще директор зоопарка, а не кризис-менеджер в шпионской организации. Хотя опыт подсказывает: это почти одно и то же.

вмешиваться до того, как разберешься, чей тут хвост в бант завязан и по какому поводу, глупо.

Меня даже габонская гадюка не укусила, когда мы с ней повстречались на пыльном проселке — милая тварь ползла от одной обочины к другой и по пути устала. У габонских гадюк так принято — где устал, там и спальня. Слоны, автомобили и прочие мелочи их не волнуют. Кого укусили, того и проблема. Всем бы такой дзен...

— Поэтому, как бы мерзко и глупо это ни звучало, иди первая. Тебе точно ничего не угрожает. Будешь моими глазами. И ушами. Короче, спроси, чего надо! И не хотят ли они пойти на… домой.

Надо уметь делать лимонад даже из тюленей.

Даже если я подниму на уши все два миллиона своих подписчиков, куда они побегут меня спасать, в космос? Вряд ли рассказ о внешности и повадках крылатого тюленя хорошо скажется на поисковых мероприятиях. Хотя рейтинг может и поднять... временно. До того, как меня упекут в дурдом.

примеру, многие люди ратуют за освобождение лошадей из-под седел. Требуют выпустить прекрасных животных на волю. Только вот... на воле лошади живут в среднем пять лет, при этом страдая от холодов, насекомых, драк, недостатка корма, хищников и прочих напастей «вольной жизни». Больше половины просто не доживает даже до зрелости. Даже у обычного сельского жителя, который на этой лошади пашет и поит ее из лужи, животинка проживет лет пятнадцать — двадцать. Если будет полезна.

— Прежде чем природу защищать, о ней неплохо бы хоть что-то знать, — хмыкнула Тай Жень. — Сразу станет ясно, что розовым мечтам о всеобщем благоденствии в этой самой природе не выжить. Так что защищать и хранить тоже надо умеючи. Прежде чем возвращать животному свободу, неплохо бы выяснить, что он с ней будет делать и как долго там проживет.

Люди... в вашем случае, видимо, боги — доминирующий вид. Естественно, что он будет контролировать и по необходимости лишать свободы тех, кто несет угрозу.

А почему его права на свободу должны быть важнее права на жизнь тех богов, которых он съест?