Проклятие дома Грезецких

Вам когда-нибудь доводилось человеческую печенку с лепнины на потолке убирать?

Как же мне плохо. В голове будто Измаил берут.

Время от времени глухо били орудия броненосцев береговой обороны, отгонявших заплывших в залив тварей из Северного ядовитого океана. Канонада звучала мерно и успокаивающе и была столь же привычна, как шум винтов пассажирских дирижаблей, плывущих над крышей нашего отделения, или стук колес запоздавших локомобилей.

– Ты слышала о «языке цветов»? Видишь ли, в нашей культуре каждый подаренный цветок имеет свое значение.
– Серьезно? Вы шифруете информацию с помощью подверженных быстрому гниению органов семенного размножения цветковых растений? – Ариадна остановилась и прикрыла глаза. – Десяток секунд, Виктор, мне нужное понизить мое мнение о человечестве. В смысле еще сильнее, чем раньше.

Да разве ж я пью? Я, считайте, витамин принимаю для пущего здоровья

Я уже изучила почти пять десятков написанных людьми художественных книг. Этого достаточно. В них все вечно повторяется: сюжеты одни и те же, людские глупости одни и те же. Те же чувства. Те же слова. Даже буквы одни и те же. Нет, Виктор, единственный достойный памятник литературы, что произвело человечество за свою историю, – это словари и, конечно же, телефонные справочники.

Здесь мир людей. Ваш мир. А значит, и выбор того, что делать дальше, тоже должен зависеть не от меня, а только от вас.

И самым ужасным было осознание всего лишь одного факта: если бы месяц назад некий Жоржик не выпил за ужином лишнюю бутылку мадеры, то не произошло бы ни дикой череды убийств в Искрорецке, ни раскрытия нами нависшего над империей заговора, ни того, что сейчас моя верная напарница пытается меня убить. Да, мадера и Жоржик – это, без сомнения, самое плохое сочетание, какое можно только придумать. Хуже этого, наверное, только пороховой погреб и тлеющий окурок...

Так устроена психика людей. Мы меряем все своей мерой. Мы невольно очеловечиваем поведение животных. И мы невольно наделяем людскими чертами предметы вокруг нас. Нет, машины нельзя делать похожими на людей, это сбивает нас. Заставляет их жалеть, проникаться ими. Забывать, что это лишь обслуживающие нас предметы.

Выглядели сараи так, что любой здравомыслящий преступник не смог бы решиться оттуда сбежать - прогнившие, скособоченные, они грозили обрушиться в случае любой попытки вынуть из этих стен хотя бы одну доску...

– Обидеться можно только на равного. А мы с вами находимся на совершенно разных уровнях.
– Я могу слезть со стремянки. Тогда на одном будем.
Ариадна скрежетнула так, что мне показалось, сейчас полетят искры.

Шестерний со всей дури постучал себя по голове. Над берегом раздался тяжелый гул.

– Ну, услышали? Убедились?

– В чем?

– Человек – это звучит гордо. И я звучу гордо. Значит, я человек.

А почему некоторые люди в гомеопатию верят да в Гиперборею? Люди любят тайны. Наша жизнь весьма пресное блюдо, а загадки добавляют ей перца…

— Обидеться можно только на равного. А мы с вами находимся на совершенно разных уровнях.
— Я могу слезть со стремянки. Тогда на одном будем.

«У тебя нет собственной воли. А там, где нет воли, там нет и разума».

Когда занимаешься чем-то многие годы, невольно начинаешь слепо верить в то, что делаешь.

там, где нет воли, там нет и разума.

Хорошо, что вовремя ему голову раскроили добрые люди.