Песнь предсказателя небес

Он крепко держал в руке мешочек с серебром, прячась в разноцветных тканях, развевающихся на ветру. Волна удовольствия и азарта охватила его, он тяжело дышал от резкого выброса адреналина в кровь. Он будто снова оказался в Найчжоу и искал очередного раззяву, чтобы ограбить. Чувство тоски по дому лезвием рассекло его сердце...

Тай Фэн выдерживал долгую паузу, понимая, что Цзян Юн врет, ветер не мог постучаться к нему. Это он был ветром, что ласкает кроны деревьев, рябит воду на пруду, разносит облака по бескрайнему небу.

Ну и пусть... Разве существуют вещи ужаснее медленной смерти? Мгновение за мгновением Цзян Юн ощущал, как печать высасывает из него силы, меняясь, насыщаясь, становясь сильнее. Так если в этом мире самое великое наказание погибель, то риск сделать что-то необдуманное не так уж и плох.
Я знаю, что такое потеря близких. Однако не всегда те, кто нам их заменяет, лучше самих демонов.

Не надо... Прошу. - Чувствуя, как он давит, Цзян Юн прижал руки к груди, сплетя пальцы. - Я хочу оставаться этой песчинкой и летать по ветру. Вместе мы сможем отправиться на край света, кружить там, и никто нас не найдет. Песчинка не погибнет в одиночестве.

Он не понимал. Все слова императора стремительно проносились мимо ушей. Тай Фэн столько раз слышал в свой адрес упреки от дяди и со временем перестал принимать их близко к сердцу, которое продолжало скорбеть по отцу, действительно любившему сына. Уже не имело значения, когда придет смерть - сегодня или завтра, когда дорогого человек больше нет.

Я не позволю себе умереть, не испытав судьбу. Если мы даже не попытаемся бороться, то лучше убей меня прямо здесь и сейчас. Он говорил твердым голосом и указал на цзянь на боку Тай Фэна.

- Власть, построенная на пепле, - не более чем тирания.

Существуя в этом мире, ты пропускаешь через себя сотни маленьких нитей, и некоторым из них даже удается сплестись с твоей душой.

Над постоялым же двором висела туча и изливала поток холодных слез. Кто знал, по кому она плачет? Ветер ли обидел ее, убежав к земле, лаская траву? Луна ли тревожила ее своим ярким светом? Но туча продолжала плакать…