Готика

"Многие художники, на протяжении своей деятельности, уничтожали картины - сжигая их, закрашивая белой краской или разрезая на тонкие лоскутки, считая себя бездарными личностями. Фрэнсис Бэкон уничтожил большую часть своих работ, чтобы начать заново, с чистого листа. Он был одержим сохранением только тех картин, которые считал достойными."

Я повернул голову и заглянул в её глаза, наверное, только сейчас осознавая, что наше общее будущее не кажется непроглядной чернотой. В нём появились небольшие проблески света. Словно те самые лучи, что прорезают небесное полотно после тёмной бури.

Те, кто создаёт правила, слишком ограничены рамками, которые поставил их мозг. Нужно разрушать границы, иначе можно пропустить поистине важные моменты.

Я не тот рыцарь, который действует честно. Грязная игра для меня куда предпочтительнее честной победы. Тот, кто играет по правилам, чаще проигрывает и умирает. Я не стану одним из них

Как известно, монстрами не рождаются, а становятся. И того, кого однажды сломали, возможно, не было времени страдать, только взять себя в руки, заковать в титановую броню и бороться. Так что, когда я влюбляюсь в злодеев, помню одно, однажды они тоже были сломлены.

Она была зелёным. Полна надежды. Красок. Творчества.
Я был чёрным. Безумным. Ядовитым. Смертоносным.

Месть не всегда имеет злую сторону или приносит опустошение. В нашем случае — это весьма обдуманный поступок. Решение, которое мы приняли осознанно.

Время продолжало идти вперёд, когда оборвалась человеческая жизнь. Мир не заметит его исчезновения, но для каждого из нас эта потеря будет сладким лекарством, что ляжет на израненную душу, но не заживит те раны, которые кровоточили прошлыми поступками.

Мы застыли в мгновение, где по правую руку стояла жизнь, а по левую, жадно ожидая исхода, топталась смерть.

Тайна, скрывающая истину моего рождения, откроет слишком много дверей с чудовищами, запертыми там.

Думала, Иерихон будет рядом, оберегать и защищать, но ведь зло всегда побеждает, правда?

– Что ты видишь? – Изящество, роскошь, богатство. – Ложь, лесть, чрезмерное превосходство, – тут же парировал Иерихон. – Тысячи маленьких обманов слетают с губ этих людей, которые притворяются теми, кем не являются на самом деле.

– На что сейчас мы похожи? – На ту самую бурю, которая разъедает полотно мира, отрывает по кусочкам, чтобы разрушить. Серо-свинцовый, с лёгкой текстурой персикового, как луч надежды.

Да, без тебя мир не рухнет, но знаешь, я не уверен, что мой сможет устоять.

Не надо быть сильной, Медея. Сильным я буду, за нас двоих.

– Я нашёл её, – в тихом омуте тех невысказанных слов, произнёс. Тристан поднял голову и встретил мой взгляд. Он не понимал, о чём я говорю. – Кого? – Душу, что успокоила мою.

Чего именно я не знаю? Какая истина может разрушить меня ещё больше, чем я уже был?

А моя дорога всегда была вымощена осколками, и наступая на каждый из них, я получал новые раны, которые с каждым днём кровоточили всё больше и уходили глубже, меняя мою душу. Затягивая тьмой.

Если помощь требуется тем, кто мне дорог, нет ничего невозможного.

Ты слишком много думаешь и хочешь помочь каждому, но это просто невозможно.