Преступление Сильвестра Бонара. Боги жаждут

А можно ли противиться добродетели? Страшны люди, не имеющие слабостей: к ним не подступишься.

Октавий, рассуди, уместен ли твой ропот:
За что щадить того, кто беспощаден сам! -
(Пьер Корнель, «Цинна»).

Слова?.. Ну да! Слова. Я филолог и, следовательно, их владыка; а они – мои подданные; и, как хороший государь, я отдаю им свою жизнь. Но разве мне нельзя когда-нибудь отречься?

Я коснулся земли – и я стал новым человеком, и в шестьдесят восемь лет желанья новых знаний рождаются в моей душе, как на дуплистом кряже старой ивы пушатся новые побеги.

...быть несчастным – великий грех и что его не прощают тем, кто долго был предметом зависти. Их падение и мстит за нас и льстит нам, а мы безжалостны.

Но нельзя же пребывать все время в небесах.

Я потерял мать. Великое молчание, великий холод и великий мрак вдруг завладели нашим домом.

...вселенная - лишь отблеск нашей души.

Воспоминания теснятся в душе моей. Я – словно старый, мшистый и корявый дуб, что будит стайки певчих птиц, колебля свои ветви. К сожалению, песня моих птиц стара, как мир, и занимательна лишь для меня.

Во всех нас есть и Дон Кихот и Санчо Панса, и мы прислушиваемся к ним; но если даже нас убеждает Санчо Панса, то восхищаться должно только Дон Кихотом…