Говори

Если бы меня попросили кратко рассказать о чём книга, то первое, что мне приходит на ум: «Поток сознания на тему «Антиутопия». Это очень необычная книга, мне сложно, если честно, о ней что-то рассказать. Да, если честно, тут и как такового сюжета нет.

У нас есть трое главных героев и 2 основных второстепенных. Но кто есть кто на самом деле, мы узнаем буквально на последних страницах, благо книга всего имеет объем 169. Наиболее конечно близкий жанр – это антиутопия (здесь о ней кричат буквально на каждой странице). Ближайшее будущее, полувоенное государство и в нём создан специальный институт правопорядка (читай между строк – наказания), в котором и работает наш самый главный герой- Евгений. Человек необычный и напрочь лишенный каких-либо чувств, робот в живом обличье. Он сам пришел на службу в эту организацию и выступает правой рукой палача. Параллельно перед нами предстаёт история жизни самого Жени, окружающих его людей и их чувств в отношении него.

И мне на 80% произведение понравилось. Повествование динамичное, но при этом глубоко психологическое. Книга просто вся у меня увешана стикерами «на подумать». Но! Я не поняла как так получилось, но последняя треть книги скатилась в абсолютное дно и полный поток сознания, а точнее несвязных мыслей быстро сменяющихся персонажей. Только из-за этого снизила оценку на балл. Моя оценка 4/5.

Роман-антиутопия о смерти и выборе между живыми и мертвыми. И все-таки это не мой жанр. Несмотря на то, что каждая глава начинается с цитаты из теории антиутопии, мне это не сильно помогло. Не получилось проникнуться, воодушевиться идеей автора - показать людей в закрытом от внешнего мира государстве, где действует смертная казнь. Самого государства и общества здесь было минимально. А вот созависимых отношений предостаточно.

Мальчик-монстр Женя, с детства пугающий мать и младшего брата Игоря своей сущностью и интересами. Если мать успела соскочить с этого странного поезда, то Игорь оказался соединен с ним жесткой сцепкой. И самое главное, ему нравилось следовать за братом и ждать хотя бы маленьких ответных искр внимания и любви. Девушка Таня готова пойти на все, чтобы заглушить душевную боль и пустоту. И не смогла противостоять обаянию чудовища. Таня такой "живой" персонаж, желающий обычного женского счастья.

История рассказывает именно о них. Эта троица пройдет путь взаимодействия в сложных жизненных условиях. Как свыкнуться с тем, что Женя выбрал профессию провожающего других в вечность. Решив, что его предназначение - выслушать обреченного, смотреть в глаза, пытаться увидеть смерть. Он совсем забыл, что есть живые, но они ему неинтересны. Смысл романа, на мой взгляд, показать, что же является самым важным для любого человека.

Сюжет здесь не главное. Это мыслепоток рассуждений о вечности, смерти, желаниях. Читается сложно, несмотря на объем, одолела далеко не за день. Мне показалось, что это очень постмодернистский текст, много смешения разных моментов: философских, ироничных, метафоричных, иносказательных, когда все не то, чем кажется. После прочтения закрадывается мысль, а все ли "дошло", что хотел сказать автор и, скорее всего, нет.

Рекомендую любителям антиутопий, если нравится разбираться в подтексте и не страшны трудности в понимании смысла и поисках отсылок.

Действие книги Татьяны Богатыревой разворачивается в дистопическом обществе, удержусь от соблазна сказать "недалекого будущего", скорее альтернативная реальность, где события развивались иначе, чем в нашей. Меньше глобального насилия, декларируемый гуманизм, но при этом разрешена смертная казнь. В высшей степени гуманная, эвтаназия. Раз есть казнь, должен быть и тот, кто ее осуществляет, приводит в исполнение. В этом варианте общественного устройства - не доверенное рандомному выбору техники, как в даниловском "Саша, привет"

Ее зовут Татьяна, не Ларина, его Евгений, не Онегин, но отношения, по крайней мере поначалу, развивались в том же ключе: восхищение девушки молодым человеком, непохожим ни на кого из прежних знакомых. Сочетание в нем силы с искушенностью, которое манит и притягивает, как огонь мотылька. Оглянуться не успеешь, а крылышки уже опалены, не улететь. Да и кто сказал, что хочется? Младший брат любимого, Игорь, мог бы объяснить, как такое происходит, хотя в его случае зависимость развивалась скорее по сценарию стокгольмского синдрома, когда начинаешь боготворить того, кого сильно боишься. Игоря Женя запугивал с детства, ломал его игрушки, заставлял смотреть, как убивает мелких зверушек. Кто-то возненавидит мучителя, кто-то проникнется обожанием, Игорек оказался из вторых.

"Говори" уникальная по структуре вещь, соединившая художественное произведение, горькое и трогательное, с анализом антиутопии как жанра, скорее социологическим, чем литературоведческим. Одновременно это проза, пронизанная поэзией, так тонко и точно встроенной в текст, что перехватывает дыхание и мурашки бегут по коже. Немыслимая глубина в малом объеме.

С уверенностью могу сказать, что автор знает о чём пишет. Тоталитарное государство рассмотрено под микроскопом, разложено по полочкам, на молекулы. Главный двигатель - страх. В книге конкретный , первобытный страх - страх смерти. "Когда ты проснулся, а тебя уже нет". Приводится пример проявления страха - вовне и внутрь. Первое плавно перетекает в садизм, второе - в мазохизм.

Главный герой Женя - махровый садист, ему интересно питать свой страх страхом других людей, приговоренных к смертной казни. Его даже маман боится. У него есть брат Игорь, до того не отдельная личность, что даже фамилия у него не своя, а брата.

Брат Женя равнодушен ко всему, кроме познания СтрахСтраховича. В один момент этот страх смерти извне переползает внутрь, и вот тогда приходит эра самоуничтожения для Жени, но ,увы, не он царь и Бог, не он решает когда и как.

Очень мудрёный текст, даже с отсылками на кое-какие научные труды.

Небольшая книга, но читается не быстро.
Первая половина книги даже не напоминает антиутопию. История скомканно повествует о двух братьях: старшем Жени и младшем Игоре. Игорь боится Женю, но в то же время восхищается им. А вот Жени никто не нужен. Он такой ребенок в себе. И даже мать его побаивается (хотя бояться стала его после ситуации, когда сама "лажанула", а именно наказала ребенка, заставив сидеть на стуле одного в комнате, а снять наказание забыла, поэтому ребенок сидел ооооооооооочень долго). И вот дети подросли и остались два брата жить в квартире. К ним переезжает как бы девушка Жени Таня. Но опять же, Жени никто не нужен. Он и пропагандирует эту свою философию, что надо делать то, что комфортно себе.
Потом начинается вторая часть. Здесь вроде как уже антиутопия. Что здесь от этого жанра?- комендантский час, смертная казнь. В общем то и все. Ах да, еще вставки про жанр антиутопии и что его определяет (то ли как бы выдержки из сочинения Жени, то ли, чтобы мы не перепутали эту книгу с каким-либо иным жанром).
Женя работает в тюрьме, где разговаривает со смертниками. Игорь женат на Тане и работает в журналистике (профессия по указке брата, а брат просто пошутил). Но опять же истории во второй части нет. Обрывки какие-то. Тут коллега Жени, который рекомендует ему книгу. Потом три заключенных, один из которых известный художник. Потом Таня и ее общественная работа. Потом вроде бы Инга, которая восхищается Таней и даже любит ее, а вот если бы она встретила Диму (коллегу Жени). А вот Дима сидит и читает классную книгу, но не хочет ее заканчивать, чтобы удовольствие продлить. И вот снова художник и про его детство. А вот нежена, а вроде сестра художника, которая все вложила в этого художника и в его популярность. И вот Женя слушает эту сестру художника, которой оказывается уже и нет (как он ее слушает? у него способности?).
И вот читать эту часть тяжело.
Вытянула историю концовка. Тот момент, когда Жени то оказывается не все равно и брат ему в принципе близок и дорог. Женя не готов жить в мире без Игоря. Однако ход истории повернулся вспять и финал, к которому стремился Женя, не случился.

Это самая нетипичная антиутопия, что я читала в своей жизни. Не могу сказать, что их было прочитано много, но самые известные — «1984», «Мы», «О дивный новый мир» — есть, как на моих полочках, так и в моей памяти.

В чем нетипичность романа «Говори»? Антиутопичность показана не через подробности государственного и общественного строя и даже не через смакование деталей тоталитарной власти, а через людей, живущих в ней. И это было настолько сильно, что боль и страх пронзали меня насквозь...

У романа довольно сложная конструкция для восприятия: множество отсылок — и я уверена, что уловила далеко не все; подсмыслы, разрывающие защитную пелену души, чтобы ввернуть в нее осколки битых зеркал поглубже, да побольнее; львиная доля психологизма, как в отношениях, в которые, словно в тюрьму, заключены три главных персонажа, так и в их личностях, взятых отдельно друг от друга. Кому-то может показаться, что здесь нет сюжета в его привычном понимании. Кто-то будет искать иголку в стоге сена, которой тут и в помине не было, упуская важное. И чтобы это важное не упустить, нужно воспринимать текст не только буквально, но и метафорически, углубляясь в подтексты, выискивая те иголки, что здесь имеются.

Одна из иголок — анализ антиутопии, как жанра, на примере поступков, мыслей и поведения главных героев. У Татьяны очень органично получилось вплести этот анализ в общую канву повествования так, чтобы смысл истории лишь обрастал новыми деталями, а не тонул в пучине ненужной информации. В романе, на мой взгляд, не было ни единого лишнего слова и за небольшой объем в 169 стр Татьяна успела показать и рассказать довольно много.

Второй иголкой стали отношения Евгения и Игоря, как братьев, но модель их отношений была далека от привычных и стандартных. Евгений — зачарован темой смерти, ассоциален, пребывает в вечной скуке и не разбирается в жизни, хотя ему так не кажется. Евгений так же сложен, как и прост, если присмотреться. Он умён, но совершенно бесчувственен, внутри него пустота размером с планету, и он из тех, кто причиняет боль, чтобы посмотреть во что она выльется. Игорь же, напротив, мог бы стать вполне себе счастливым и обычным юношей, если бы его не поглотила эта пустота внутри Евгения, к которой он тянется, как мотылёк, летящий  на свет, но в отличие от мотылька, Игорь прекрасно осознает, что это его убьет, и все равно продолжает тянуть свои ручонки
крылья. Стокгольмский синдром с односторонней симпатией в действии. И финал этой болезненной связи вычерпал из меня все силы. Хотелось вопить так же сильно, как и Мотылек. Хотелось орать и сдохнуть так же яростно, как и Пустоте.

Третьей иголкой были отношения Евгения и Татьяны, Татьяны и Игоря, их общий быт, желания и мечты Тани и Игоря, которым не нашлось места в жизни Жени, но нашлось в жизнях друг друга, да только все равно не сбылось. Татьяна тоже была мотыльком, но в отличие от Игоря, хоть и утратила себя, но попыталась построить что-то новое. Игорь же затерялся совсем, но в отличие от Тани он, хоть и струсил, но не до конца.

Четвертая иголка скрывалась в рассуждениях о теме смерти, которые явно или не очень, но пронизывали происходящее паутиной страха и тревожности. Может ли одержимость смертью поглотить человека настолько, что уничтожит его личность? Жизнь или смерть, что ценнее в рассматриваемых контекстах? Оправдывает ли человека убийство, совершенное из тяги к счастливой жизни? И будет ли она по итогу счастливой, когда он получит заветное «освобождение» от одного бремени, перекрыв его другим? Очень интересные, на мой взгляд, вопросы.

Спросите, кто такой Стас? А я вам не отвечу. Пусть останется хоть какая-то загадка. Но этой цитатой я хотела показать, насколько остро Татьяна описывает переживания, чувства и мысли своих героев. Ее слог прямолинеен и жесток, но безусловно красноречив и осмысленен. Красивые обороты используются не ради того, чтобы этой красивостью сверкнуть, а ради того, чтобы усилить весь этот страх, все отчаяние, всю беспомощность, бессилие и болезненную любовь, которыми наполнен роман.

Антиутопия не подразумевает наличие чего-то светлого и доброго, хотя в некоторых и такому находится место, но в «Говори» для этого места уже просто не остается. И дело не в объеме произведения. Кстати, благодаря Татьяне, мне впервые захотелось подробнее изучить аспекты жанра, настолько сильно откликнулся ее роман, немного погуглила и еще больше ощутила важность, как самого жанра, так и романа Татьяны, как его представителя.

Мне понравилось и то, насколько сложно Татьяна подала свое произведение, не тратя время на более подробное разжевывание происходящего, позволяя читателю подумать, помусолить, покатать на языке то, что она хотела сказать. Возможно, после этих слов у вас сложится впечатление, что к логичному завершению роман так и не пришел, но это не так. Роман полностью закончен и то, как он завершился с одной стороны убивает — нечто подобное я испытала, при просмотре фильма «Мгла» по рассказу Стивена Кинга «Туман». А с другой — роман дает крохотную надежду, маленькую возможность на то, что мрачную реальность еще можно изменить при определенных условиях и обстоятельствах, но готов ли будет герой заплатить высокую цену? Это уже другой вопрос. Как и вопрос о том, что будет с другим героем, когда его личная реальность перевернется с ног на голову, не оставляя возможности сдать назад?

Все персонажи «Говори» так или иначе пытались этой действительности противостоять, цепляясь за то, что их по факту разрушало. Благими намерениями вымощена дорога в ад, как говорится. Но были ли эти намерения благими? Вопрос спорный, а ответ зависит от угла зрения. В общем, отличный роман на подумать, с важными смыслами и подтекстами. Хоть я и ожидала чего-то более знакомого и понятного, исходя из аннотации и жанра, но я даже рада, что ошиблась, получив нечто нестандартное, но такое же глубокомысленное, как и ожидалось.

Татьяна Богатырёва писала дебютную книгу семь лет, но что можно делать семь лет на ста с чем-то страницах? Только ритмизировать, вставлять отсылки и шлифовать, то есть уходить в стилистический блуд, который чаще всего губит дебют. Что с антиутопией «Говори» и произошло.

Она начинается со сцены из детства, когда на глазах братьев забивают курицу. В Евгении это пробуждает тягу к смерти, а в Игоре тягу к брату. Позже к нездоровому дуэту присоединится явно претерпевающая Татьяна. Чередование трёх я-повествований представит мир с разных обид и желаний, но вытеснит на обочину антиутопию. Её законы попытаются вывести из личных соприкосновений, что, к сожалению, на этот раз не сработает.

Мыслительные привычки в романе значат куда больше, чем социологический факт, но выполнены они то квёло, то попросту подозрительно. Вот Игорь, зависимый молчун:

Сравнение намеренно показывает аутичность Игоря, или это стиль дал петуха? Сказать сложно, так как язык романа весом. Там есть прекрасное, например: «завтра — это еще одна долька апельсина, который заканчивается». С другой стороны, Игорь всегда думает красиво и глубоко, на сдвиг не похоже. А потом вдруг понимаешь в чём дело. Да ведь всё «Говори» — это одна большая цитация, воткнутая в антиутопический хаб травма, эссе, автофик. В романе банальная психология, банальное репрессивное государство и очень банальное положение героев, но все клише так поэтизированы и совмещены, что это и вправду создаёт ситуацию, в которой можно начинать говорить. По методу это перевёрнутый «Саша, привет!», где Данилов так всё выхолостил, что оставил читателя наедине с очень страшными вопросами. Всё же антиутопия — это и есть шаблон, негативный шаблон будущего. Просто у Данилова всё получилось из-за того, что он не пытался ответить, а у Богатырёвой не вышло, потому что она дала ответ.

И хотя смысл романа содержится всего в двух предложениях, Богатырёва не сумела удержать его.

Текст становится заметно слабее со второй части, когда начинается история побочных героев, и совсем гаснет в последней трети, когда второстепенное пытаются наспех увязать с главным. Выглядит это вымученным и ненужным, так как свести требовалось антиутопию, а не ещё один женский роман. Тем более к финалу голоса героев заметно сдают, особенно Танин, который переходит в обычный премиальный привой. Ещё один словесный поток с рифмой и без синтаксических берегов.

Так размывает вселенную романа. Если прежде антиутопия сцеживалась по капле, в финале она хлобыщет тоталитарным шампанским.

В самом начале Евгений с Татьяной до утра смотрят кино у себя дома:

Неожиданна эта сирена. От неё даже вздрагиваешь. Плохое общество. В нём Медного всадника заменяет «памятник памятнику» и есть комендантский час, который обходят знаменитости. Всё намёком и косвенно, лучше любой экспозиции. Затем баланс нарушается такими вот блоками:

Словно под конец Богатырёвой надоело вымерять и она обрушила всё, в том числе достоверность. Государство перекрыло все входы-выходы и казнит даже за попытку самоубийства, но при этом в стране существует относительно свободная журналистика, инвесторы, оппозиционный акционизм. Антиутопический шаблон может быть прост, но не противоречив. Кроме того, антиутопия — это прежде всего отказ от утопического мышления, чего в романе не наблюдается. Про заторможенного Игоря вообще говорится, что он пребывает в «утопичном бытии». Полумёртвый Евгений тоже мыслит идеальными категориями. Финал разрушает не их, а частное, тонкое, человеческое. Вместо абстрактной дуэли — психологический разворот, хотя главы романа предваряла теория:

Первый абзац целиком взят, второй придуман, и там, где придумывают или обрабатывают, всё получается хуже. Эту цитатность можно было бы трактовать как ещё один грабительский штрих всей авторитарной конструкции, но это, вероятно, не так. Теория чужая, неоригинальная, собранная по сусекам, но, главное, бесцельная — её не получается прикрепить к фактической стороне повествования, так как той почти нет, а герои настолько погружены в себя и друг друга, что поразительным образом проживают вне окружающей антиутопии. Их ад внутренний, и он бы оставался таким, даже если бы герои жили при демократическом строе. В нём Евгений мог бы работать на бойне или в тайной полиции с тем же прискученным взглядом. Главная неудача Богатырёвой в том, что личное и антиутопическое в её романе разъединено, личное сильнее и многокровнее, из-за чего не оно иллюстрирует общество, а общество подчёркивает его. Соответственно всё, что Богатырёва может предложить в качестве противоядия — это идея разговора, а в нём очевидным образом растворяются пол, возраст, происхождение, вообще любая атрибуция, и остаётся одно только слово, что подрывает настойчивые попытки романа свести разных персонажей с разными предысториями в конкретную затвистованную историю.

Вот и получается, что от романа остаётся лишь красивый язык и много приятных вставок, в основном поэзии:

Хорошо заходить к Витухновской раз в пару лет: всё так же фатально красится и фотографии всё светлей. Но посмотреть ведь хотелось на Богатырёву, на её способности и идеи. Их в романе не представлено. У писательницы ушло семь лет, чтобы застилизовать банальности. Из них тоже можно было сказать что-то важное, но этого не произошло.

В текст я влилась сразу — кажется, он написан на языке моей души. Иного объяснения, почему мне легко зашла такая страшная история, найти не могу. Хотя тема смерти меня завораживала всегда, и спасибо автору, что он искусно передал и сторону палача, и сторону приговоренного. Особенно последнего. Боюсь, отсчет пятнадцати секунд мне еще будет сниться. И кровь стыла в жилах, когда тихо закрадывался в повествование сам вымышленный мир — до каких-то пор все так обыденно и знакомо. Это-то и пугает: почему, за исключением перформанса, вышло так правдоподобно и незаметно?
В истории нет ничего лишнего, все продумано до мелочей. На 170 страницах уместилось несколько жизней и судеб. Мне понравилась побочная линия Стаса, но Евгения превзойти никто так и не смог. Я с ужасом ждала его катарсис, и, несмотря на довольно простую мысль и концовку, роман смог меня шокировать.

А что это было?
С такой мыслью закрыла книгу, потому что, честно признаюсь, я её не совсем поняла.

В книге очень подробно раскрывается сама психология персонажей, нежели сюжетные повороты или описания действительности. Только из пары предложений можно узнать, что наши герои живут в закрытой области, где, как уже ясно по аннотации, разрешена смертная казнь.

Персонажи довольно неприятные, все находятся в созависимом треугольнике: жертва, преследовать и спасатель.  В какой-то момент показалось, что через отношения персонажей автор передаёт метафору отношений человека и государства, которые возникают в антиутопии. Но не уверена, что автор заложила в книгу именно эту идею.
Понравились ставки-цитаты из якобы научной работы героя Жени с описанием антиутопических государств.

Из всех героев, наверное, только Таня частично откликалась по своему характеру, за борьбу, за митинг, за мечты, но и то, только потому что хотелось найти хотя бы что-то приятное среди мрака и пустоты. Женя – холодный, жестокий, равнодушный, никакой. Его брат Игорь – жалкий, страдающий и ещё раз жалкий и тоже потому никакой.

Ожидала от книги совсем другого, но дело даже не в моих ожиданиях, просто я не поняла отсылок и метафор, которыми, как мне кажется, пронизана вся книга. И оттого, что много психологизма, вся идея книги перестаёт иметь значение: уже неважно, где и как живут персонажи, а главное то, какие они сами по себе и почему ничего не меняют в своей жизни, там, где они есть, здесь и сейчас. Не на уровне государства или других людей, а на уровне своего микромира, который, по идее, они действительно могут изменить. Просто вспомнились причитания актёров, певцов, артистов, – всех тех, кто уехал в свое время из страны, о том, что люди ничего не делают, чтобы поменялось государство или решения, которые принимаются на глобальном уровне. Для меня это какие-то  иллюзорные и нездоровые отношения человека и системы, попытки спасти то, что не жаждет спасения и жалкие потуги  контролировать то, на что человек по факту не может повлиять. Как отношения Тани и Жени из книги. Как отношения Ани и Стаса. Вот если бы каждый занялся собой, то было бы больше толку.